На нашей лестничной площадке работали радио-монтёры. Я их узнал по телеонной трубке с цифровым дисковым номеронабирателем. Видел я такие у телефонистов. В груди у меня дрогнуло, под ложечкой засосало. Я вздохнул. Точно квартиру ставили на прослушкку. Ну, как же… Надо знать, чем дышит Миша Шеоест и его родители. А папа слушал «Голос Америки», да-а-а… И как ему теперь об этом сказать? О том, что слушать сейчас — здоровью вредить…
— Здрасти, — поздоровался я, как делали все дети в это время, встречаясь со взрослыми в своём подъезде.
И стал ключом открывать дверь.
— Здравствуй, мальчик, а мы как раз к вам. Мы телефон вам устанавливаем.
— Что? — удивился я. — Какой телефон?
И тут меня словно ударило.
— Мля-я-я… Это вчерашняя пациентка порешала, — понял я. — Она ещё и не улетела, наверное, а эти уже задание выполнили. Доложат сейчас. Хе-хе-хе-хе…
— Городской, — сказал монтёр. — Мы уже подвели пару. А сейчас можем просверлить отверстие, провести «лапшу» в квартиру и установить у двери розетку. Цена — три рубля. Делаем?
— Конечно делаем.
— Можем и телефонный шнур с вилкой к телефонному аппарату подключить.
— Нет у нас телефона, — сказал я задумчиво.
— Не беда. У нас есть. Можем за трёшку уступить. Новый.
Я вздохнул.
— Почему бы и нет? — подумал я. — Понятно, что заряженный. Зато больше нигде жучков ставить не будут.
Я подумал, что нужно будет «приблуду» сварганить, чтобы жучки выявлять. Хотя бы активные. Хотя… Чего их выявлять. Им нужно подключение к сети. Вот там и искать их нужно… Но… Выявишь ты их и что? Убрать? Они ещё поставят. Болтать не надо лишнего. Вот и весь сказ…
— Конечно-конечно, — сказал я. — Делаем.
Я запустил монтёров в квартиру и они протянули нам телефон в пять минут. Бзынь-бзынь, круть-верть и готово. Я вынул из кармана деньги без сдачи. Они ушли, а я остался с белым дисковым телефоном в руках.
— Дела-а-а… подумал я и телефон зазвонил.
— Здравствуй, Миша, — поздоровалась моя первая пациентка.
Я вздохнул.
— Здравствуйте, добрая фея-крёстная, — сказал я.
На противоположном конце провода послышалось хихиканье.
— У тебя хорошее чувство юмора, Миша. А у тебя была крёстная, при крещении?
— Нет, — сказал я. — Мне сказали, что это не обязательно.
— Тогда твоей крёстной буду я. Хи-хи-хи… Ты не против?
Я снова вздохнул.
— Похоже, у меня нет других вариантов.
— Ха-ха-ха-ха… Точно — юморист. Варианты всегда есть. Будешь сильно сопротивляться, я от тебя отстану, но не надейся, это произойдёт не скоро.
Я чувствовал, что у неё прекрасное настроение. Ну ещё бы. Я бы тоже радовался если бы моя лысина тоже заколосилась.
И тут меня вдруг осенило.
— А у меня к вам есть одна очень серьёзная просьба, — сказал я.
— Да? — удивилась она. — На сколько серьёзная?
— Стратегическая. Всесоюзная.
— О как! — удивились ещё сильнее. — Озадачил ты меня, Миша. Удивил, да-а-а… Давай, вот что сделаем… Я прилечу и позвоню тебе. Или не улетать? Раз всесоюзная и стратегическая…
— А что, можете не улететь? — удивился я.
— Почему нет? На работе я отпросилась на неделю. А толком и не отдохнула. Не с кем.
Я думал лихорадочно, но не долго.
— Могу вас познакомить с нашей бухтой Шаморой. Вода холодная, но вид с территории базы отдыха «Лазурная», прекрасный. Да и нет там никого. Поговорим, на море посмотрим. Шашлыков поедим. У меня замаринованное мясо есть. На выходные готовил.
— Мне вид с твоей сопки понравился. Там такая отличная видовая площадка!
— Тогда я отменяю работу? — спросил я.
— Да-а-а… Видимо, и вправду, у тебя что-то стратегическое на уме…
Она помолчала.
— Знаешь. Не поедем мы на вашу Шамору. Я была там вчера. Лучше ты приезжай в гостиницу. Я как раз ещё не успела из неё выехать. Улечу завтра утренним рейсом. Не люблю возвращаться домой под вечер.
Я пожал плечами, подумав, что так и лучше. Суеты меньше. И мясо останется. С родителями и со Светланой съедим. В лес выйдем на пикничок…
— Отлично. Выезжаю.
— Я машину вышлю.
— Да-а-а… Не-е-е… А, высылайте
Я хотел отказаться, а потом подумал, а чего ради? Гордыня, говорите? Ну-ну… Хе-хе…
* * *
— Значит, говоришь, не нужны нам японцы? — спросила меня «крёстная».
— Не нужны. Они и сами не могут определиться в «своём» карате. На каждом острове своё. И не только. У каждого ученика сэнсэя Гитина Фунакоси своё карате. У кого и чему учиться? У нас у самих есть специалисты. Ощепков привёз в Союз не только борьбу, но и ударную технику. Только она до сего момента не распространялась открыто. А её сейчас собираются отдать любому хулигану на улице. Не правильно это.
— Так ты за запрет карате? Я правда так и не поняла, что это за борьба такая, где бьют руками и ногами. Я видела по телевизору показывали телепрограмму про США. Там был кетч. Жуткое зрелище. Это оно?
— Нет, конечно. Кетч, это жесть!
— Что?
— Жесть! Ну… Жёсткое…
— Жесть, хм, интересное слово, — Молодёжный сленг, да?
Я кивнул.
— Я же филолог по образованию и журналист по профессии. Мне интересно… И всё-таки. Не пойму, что ты хочешь?
— Я не хочу, чтобы карате обрело свою федерацию. Пока не хочу. Как было с дзюдо? Выступали за СССР самбисты. И готовили их к борьбе по правилам дзюдо в сборных командах. А на местных уровнях, боролись, как самбисты с минимальными знаниями про удушающие приёмы. Я сам боролся, знаю. Там, да, есть удушающие приёмы. А их знание — это почти оружие. Можно подойти к человеку и задушить его, перетянув лацканы пиджака или куртки. С карате ещё хуже. Неподготовленного человека можно вырубить элементарно. Что и будет процветать. Вот увидите.
Женщина пожала плечами.
— Я-то вряд ли увижу.