— Да лад-д-д-но⁈ — удивился я, стуча зубами. — С-с-с-амоенас-с-с-тоящее самбо. Вас такому не учили, что ли?
— Мне не особо видно было, что ты ему сделал. Большому этому…
— Болевой на сухожилие локтевого сгибателя…
— А-а-а… Тогда знаю. Но это запрещённый приём. Его в секции самбо не изучают. Кто тебе его показал?
— А самому нельзя догадаться?
Водитель покрутил головой.
— Очень вряд ли.
Я пожал плечами.
— Парень инвалидом может остаться.
— Я не сильно ему. Оправиться.
Колотило, и правда, долго. Минут пятнадцать. И почти всё это время мы молчали. Говорить было не о чем. Я думал о том, как избежать войны с бандой Рошкаля. А она у него была.
Женька учился с нами с пятого класса по восьмой и учился плохо. Зато хорошо боролся по греко-римскому стилю. Женька и в пятом классе был большим, а сейчас стал не просто большой, а огромный. Под два метра. Выше меня на олову, а у меня рост был сто семьдесят восемь. Но даже по классическим правилам я его в восьмом классе перебарывал. Знал несколько их приёмов и был цепкий и вёрткий. Благодаря развитым скалолазанием пальцам, я как-то умудрялся его захватить и бросать. Женька сильно удивлялся и ко мне стал относиться с уважением. А до этого обижал, да. Чего греха таить.
И я его уважал за его успехи в борьбе. Он в восемьдесят первом году выиграет чемпионат РСФСР, станет призёром Союза и мастером спорта. В двадцать один год, между-прочим. Но потом сопьётся и сгинет. Мне не хотелось с ним воевать, но теперь ничего не оставалось. Я увидел в его глазах серьёзную угрозу.
— Тебе помощь не нужна? — ещё раз спросил водитель «Волги».
Я снова покрутил головой.
— Такие люди не прощают унижения. А ты его унизил. И как сумел? Это же просто груда мышц! Он борец, наверное?
— Классик, — подтвердил я. — Ничего страшного. Я ему должок отдал. Мы дрались с ним в пятом классе.
— Хм! В пятом классе⁈ Ты шутишь?
— Шучу, — вздохнув, сказал я. — Хреново, конечно, согласен. У них толпа, а против толпы никакое самбо не поможет. Приловят когда-нибудь. Хуже, что Светлану мою могут напугать и…
— Светлана — твоя девушка?
Я кивнул.
— А вы мой куратор? — спросил я и глянул на «водителя».
Тот усмехнулся.
— Нет, я простой водитель.
— Простого водителя не назначат возить дочь председателя КГБ.
Хм! Ну, если ты знаешь, так много, то должен понимать, что наша задача охранять. То есть, мы из другой службы.
— Из девятки. Понятно, — сказал я, прикидывая, что по возрасту «водитель» имел звание не ниже майора.
— Но, раз уж у нас, случайно, сложилась доверительная беседа, скажу, что меня, скорее всего, приставят к тебе. Не знаю, почему, но,э-э-э, она потребовала твоей охраны. Ты кто, Миша? Что в тебе такого ценного? Ты, хм, ей, хм… кто? Какой-то родственник?
Я прокрутил в голове услышанное и постарался не показать своего удивления. Хотя… Я бы тоже приставил к себе охрану. Ценный же кадр! А лучше всего, посадил бы в крепость с высокими стенами. В высокую башню, да…
— И что? Вы сейчас станете меня охранять?
— Непонятно, пока, — спокойно проговорил «водитель». — Поступит команда, возьмём под охрану. Но, ты не думай, что вокруг тебя агенты с пистолетами ходить будут. Охрана охране рознь.
— Это понятно, — кивнул я. — Мне бы от этих избавиться.
Я кивнул в сторону «третьего дома».
— Не то, чтобы я боюсь. Можно ведь и на статью УК нарваться. Покалечу кого-нибудь, или чего ещё хуже приключиться может.
Сказал, а сам подумал, что как раз-таки подвести меня под статью, комитету — самое оно. Осудить и спрятать в «шаражке». В госпитале каком-нибудь… И заставить лечить за дополнительную пайку. Они так и делали, вообще-то.
«Водитель», услышав меня, хмыкнул.
— Побеседуем с милицией. ИДН привлечём. Участкового настропалим. Нагоним жути, короче.
— Эти ребята, пока их га одно место не прихватишь, не верят, что им что-тогрозит. У них мозгов нет это понять. Только с наручниками на лапах они что-то начинают подозревать. А доходит до их только за решёткой.
— Предлагаешь их посадить? — вскинул брови «водитель».
— Говорю это, чтобы вы не обольщались, что после простой беседы, они откажутся от злодеяний.
— Хм! Злодеяний… Грамотно излагаешь. Тебе бы книжки писать.
— Сегодня уже предложили начать со статьи в газету. Обещали опубликовать.
— Да? Понятно. Тебе же шестнадцать лет, а ты рассуждаешь, как взрослый. Как так?
Я промолчал.
— И своих, хм, товарищей, сдаёшь, хм, ментам. Мальчишки твоего возраста так не поступают. Не думай, я не в укор тебе. Просто понять тебя хочу. Ведь нам дальше с тобой работать.
— Не товарищи они мне, — сказал я. — И зачем мне лишаться здоровья? А ещё хуже, зачем на зону идти, если я кого-то покалечу? Вот вы про Рошкаля сказали, что инвалидом может остаться. А ведь мог бы, если бы я в попыхах ему руку ломал. И не стал бы Женька чемпионом РСФСР.
— А он, что чемпион? И почему «не стал бы»? Когда «стал бы»?
Я отмахнулся.
— Метафора. Ладно. Пойду я. До свидания.
— До свидания, Михаил.
* * *
— Это что такое? — спросила мама меня с порога, взяв с полки тахты «Ладоги» телефонный аппарат.
— Телефон сегодня провели, — сказал я.
— А аппарат откуда? — спросил папа из кухни, где ужинал.
— У них был с собой. Я купил.
— С чего бы это нам телефон поставили? — спросила мама.
— Может, у их команда, всем чемпионам телефоны ставить? — предложил ответ папа.
— Может перепутали? — высказал предположение я.
— По квитанции видно будет, — сказала мама. — Галина сильно удивилась. Она себе с трудом телефон пробила. А нам просто так поставили. Мы даже в очереди не стояли.
— Просто так ничего не бывает просто так, — философски заключил папа., смешно шевеля густыми чёрными бровями.
— Что о нас соседи подумают? — всплеснула руками мама.
— А ты не говори никому, — буркнул отец. — Хотя… Разве ж тебя удержишь? Сейчас повадятся ходить звонить…
— Да, я никому…
— Ну-ну-ну… А Валентина-соседка уже знает. Откуда? Меня