Драматург Плавт (245–184 гг. до н. э.) приводит новые способы сообщений об изысканных новинках, в том числе о придумывании слов «для того, чтобы каждый год называть одежды: повязка, рубашка, вышитая туника, желтый, как ноготки, цвет, шафрановый цвет», «царский цвет», «иноземный цвет», «цвет медовой росы». Предложение налицо, и оно обновляется. В своей комедии «Эпидик» Плавт добавляет:
«От этого можно заболеть желтухой»[95]. Очевидно, что на тунику нужно накинуть модную паллу[96]. Греческий плащ, также перенятый женщинами, к инициативе которых относятся благосклоннее, носят по-разному. Тем не менее соблюдаются приличия, вечные приличия…
Так, писатель Тертуллион (160–220 гг.) напоминает, что Тиберий угрожает матронам, пренебрегающим столой[97], стеснявшей движение под плащом. Но запретите новую моду, и вы увидите ее повсюду. Она неудержима [98]. Чтобы добыть эти соблазнительные новинки, римляне организуют импорт, производство и распределение, используя для создания разнообразной одежды ресурсы и ноу-хау своей империи.
Расширение римского мира, начиная со времен Республики и заканчивая периодом Империи, влечет за собой глубокие изменения в повседневной жизни. Изменению и персонализации римского гардероба сопутствуют экономическое развитие, торговые связи, освоение морских путей и завоевания. Организуются очень опасные экспедиции, начиная с походов на Восток и заканчивая Дальним Востоком. Переход Греции под римское владычество становится сигналом к полному разрушению и концу господства Коринфа как коммерческого центра.
В то же самое время римляне завоевывают Азию. Карфаген, главный портовый город Средиземноморья, бьется в агонии после победы Сципиона в 146 г. до н. э. Товары притекают именно в Рим, новый центр мира. Итальянские купцы обустраиваются в факториях, начиная с Западного Средиземноморья и заканчивая Малой Азией. Римская власть, словно дирижер, меняет Коринф на Делос, свободный порт с 166 г. до н. э. Город превращается в перекресток коммерческих операций в Западном Средиземноморье. Делос, считавшийся интернациональным городом, защищенным от иностранного господства, принимает товары от различных общин. Итальянцы лишь управляют им.
Такого рода нейтралитет обеспечивает развитие торговых отношений и множит рынки сбыта. От Понта Эвксинского до Александрии растут центры, направляющие предметы роскоши в Рим.
Но именно Александрия заслуживает титул самого крупного порта Средиземноморья. В этом космополитичном городе, где римляне сталкиваются с греками, арабами и индийцами, торговлей чаще всего занимаются евреи, составляющие, впрочем, 40 % населения.
Активность Александрии стимулирует, в частности, дорога, связывающая ее с Египтом, откуда прибывают золото, бериллы, аметисты и изумруды.
Само собой, что с учетом пиратства, непогоды, эпидемий и войн состояние может испариться за один день. Человеческие прихоти подпитывают торговцы, подвергающиеся разнообразным опасностям и усеивающие путь моды своими телами [99].
Чувствуется полет фантазии, сопутствующий изготовлению тканей разной природы и обработки. Хотя на Италийском полуострове в ходу овечья шерсть, но выгода от тонкорунной овцы не та, что от овцы с обычным руном. Тонкорунная овца, содержащаяся в загоне, дает самую нежную шерсть. Вырисовывается география производства шерсти: одни ее виды поставляются из Тарента и Апулии, тогда как другие импортируются. Римский поэт Варрон (116–27 гг.
до н. э.) и эпиграмматист Марциал (40–104 гг. н. э.) расхваливают качество шерсти из Милета, что в Малой Азии. Что касается льна, то, как сообщает Плиний, его изначально выращивают в Этрурии и Кампанье, а в конечном счете импортируют со Среднего Востока.
Во II веке до н. э. популярность завоевывает индийский лен. Развитие торговли в Восточном Средиземноморье позволяет получать тонкие ткани, используемые для изготовления домашнего платья, носовых платков и косынок. Египет, Сирия и Сицилия являются центрами, где работают знаменитые производители. Известно об интересе к хлопку. Он легче, чем лен, поддается окрашиванию, и, хотя его редко используют для пошива одежды, если не считать муслина, из-за своей дороговизны он становится предметом роскоши. Но признаком наивысшей утонченности остается шелк.
После битвы с персами в 66 г. до н. э. Рим перенимает роскошный и блестящий шелк, чьи качества разнятся в зависимости от его происхождения. В Ассирии он тонкий, прозрачный и желтый.
Китайский шелк отличается белизной. Если шелк из Коса, скорее, похожий на ассирийский, и пользуется некоторой популярностью, то он быстро теряет привлекательность. Видимо, он действительно плохого качества: маловероятно, что шелкопряды в Косе питаются листьями тутового дерева. Окрашенные, расшитые вышивкой и яркие шелка стоят дорого. По свидетельствам Тибулла, Овидия или же Горация, при Августе (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.) они становятся синонимами непомерной роскоши.
Впрочем, когда ткут ткань из шелка, его часто смешивают со льном или хлопком, придающими материалу легкость и снижающими его стоимость. Эта мода начиная с I века н. э. до такой степени затрагивает как женщин, так и мужчин, что Тиберий решением сената стремится запретить мужчинам носить шелковую одежду. Она якобы делает их женоподобными…
Однако историк Светоний пишет, что его преемник Калигула становится первым, кто носит шелк. По словам Иеронима [Стридонского], в III веке шелка завоевали популярность как у мужчин, так и у женщин. Отметим, что шелкового производства не существовало потому, что римлянам был неизвестен секрет разведения шелковичного червя, ревниво хранимого китайцами. Придется дождаться развития животноводства при Юстиниане для того, чтобы Византия стала важным производственным центром.
А как обстоят дела с сопутствующими шелку кожами и мехами, ассоциируемыми в коллективном сознании с варварами? Республика их игнорировала: их принадлежность к нецивилизованному миру отнюдь не вызывает желания, а для того, чтобы отличиться, довольно пышности тканей, вдохновленных Востоком. Однако, как указано в эдикте Диоклетиана в III веке до н. э., развивается скорняжное ремесло. Виды кож весьма разнообразны: бычья кожа, козлиная, баранья, лисья шкура, шкура гиены либо же леопарда.
Меховые одеяния прибывают в Рим в V веке вместе с германским нашествием и в 416 г. окончательно попадают под запрет. Они, несомненно, считаются предметом роскоши и способом отличия, так как их носят, несмотря на то что итальянский климат этому как будто не способствует. О широком выборе, предлагаемом потребителям, говорит наличие разнообразных красок. Их доставляют из Сидона или Тира – городов, расположенных на территории современного Ливана, богатеющих на товарообмене с Дальним Востоком.
Самой распространенной и дорогой краской является пурпур, цветовая гамма которого охватывает оттенки от фиолетового до гранатового, в том числе и синие. Пурпур, добываемый из мурексов (брюхоногих моллюсков), требует труда квалифицированных ремесленников, что оправдывает его цену. Впрочем, импорт не ограничивается сырьем. Восточные торговцы заполняют трюмы своих судов разнообразной готовой продукцией, в частности вуалями, особенно популярными у женщин [100].
В то же время множатся поставщики модных изделий. Центры