Однако христианство не столь четко высказывается по поводу значимости одежды, как иудаизм. В самом деле, оценки христианской идеологии относительно тела противоречивы: женское тело считается источником искушения. В этом смысле с момента грехопадения Адама, причиной которого стала сексуальность Евы, сознание мужской сексуальной виновности проецируется на женское тело. Поэтому от христианок требуют быть скромными и не открывать тело. Но данное предписание не применимо к мужчинам.
Предметы одежды как главные индикаторы религиозного консерватизма делятся на две категории: сакральные и оскверненные. В патриархальных обществах мужчина несет ответственность за соблюдение религиозных норм, которым подчиняются правила ношения одежды [163].
В целом, одеяние католического священника не изменилось с VI века – это в своем роде окаменевшая мода, когда одежда застывает во времени. Также литургическое одеяние не избегает двух крайностей: маскулинизации через сакральность и демаскулинизации через одежду. Брюки запрещены, предпочтение отдается широким, струящимся одеяниям. Что касается волос – символа сексуальности, – то их бреют или стригут, обозначая отказ от мирских наслаждений. Идеология распространяется также и на гражданский наряд, фасон, цвет или узоры.
Полоски и пестрые ткани долгое время оставались на Западе признаками социального отчуждения или бесчестья. Их носят те, кто находится на задворках христианского общества, например, жонглеры, музыканты, шуты, палачи, проститутки, приговоренные, еретики, евреи, мусульмане, а также дьявол и все его отродье.
Демонизация полосок имеет свое историческое объяснение.
Их отторжение начинается со скандала, произошедшего в конце 1254 г. После крестового похода и драматического четырехлетнего пленения на Святой земле Людовик IX возвращается на Запад в сопровождении нескольких братьев из ордена кармелитов. Эти отшельники, обосновавшиеся на горе Кармель в Палестине с тех пор, как там (в XIII веке) учредили орден, в ту пору носили полосатые плащи. С самого приезда над монахами стали насмехаться, и они подверглись жестокому обращению со стороны населения. Их уничижительно называют «полосатыми братьями», они сносят насмешки и физическое насилие в Англии, Италии или Лангедоке. Однако дело не в одежде. Населению ненавистен тот факт, что эти простые монахи не живут уединенно, в аббатствах.
Последствия таковы, что папа Александр VI в 1260 г. накладывает запрет на полосатое одеяние. Бонифаций VIII подтверждает необходимость этой перемены. С тех пор полосы пользуются дурной репутацией. В геральдике они ассоциируются с владыками-узурпаторами, предателями, незаконнорожденными детьми, дьявольским отродьем и язычниками [164].
Итак, однотонная ткань противопоставляется полосатой или пятнистой. Исключение составляет ткань, испещренная мелким рисунком.
Узоры, цветки лилии и горностай придают ей возвышенный, торжественный, величественный, сакральный характер, превращая ее в символ власти, плодовитости и самостоятельности. И напротив, на пятнистую ткань смотрят, как на гнойную, бубонную и прокаженную.
Что касается полосатой ткани, то она указывает на переход от одного состояния к другому, склонность ко лжи или риск проказы.
Бесчестящая и подобострастная горизонтальная полоса украшает проституток и маргиналов. В геральдике она даже отражает рождение вне брака. [Французский историк-медиевист] Мишель Пастуро уточняет:
Порой полоса указывает лишь на двойственность, двусмысленность: полосатые одежды приписывают Каину, Иуде и даже Иосифу, так как вера в естественное зачатие Иисуса считается ересью. То есть полоса рассматривается как нарушение общественного порядка. Она отличает хозяина от слуги, палача от жертвы, сумасшедшего от человека в здравом уме, проклятых от избранных [165].
В Средние века одежда носит особенно говорящий характер. Каждая деталь учитывается и говорит о хорошем или плохом поведении.
Вообще говоря, одежда становится туже и сжимает тело, доказательством чему служит множество пуговиц.
Женщин, затянутых в очень облегающие одежды, застежка на пуговицах касается меньше. Шнуры и крючки лучше подходят для того, чтобы обеспечить необходимые осанку и жесткий стан. Хорошим примером придания военной выправки служит стеганка Карла де Блуа, герцога Бретонского, прозванного Блаженным Карлом Блуасским (примерно 1319–1364 гг.). У этой стеганки, новой верхней одежды, пригнанной на уровне грудной клетки и рук, 32 пуговицы спереди и 20 дополнительных пуговиц, пришитых между локтем и краем рукава. Внутри 7 пришитых завязок стягивают талию и бедра. Вдобавок она, как настоящий корсет, обладает выступающим бюстом, что предполагает ношение очень мягкой нижней одежды, поддоспешника (амортизатора, надеваемого под доспех), использование которого во второй половине XIV века становится повсеместным.
Стеганка, новая верхняя одежда, также подбитая по всей поверхности, облегает изгибы тела, становящегося в высшей степени агрессивным. Таким образом, мужская мода отражает милитаризацию общества [166].
Пуговицы начинают играть главную роль в наряде. Филипп Добрый, герцог Бургундский (1396–1497 гг.), не жалеет денег на стеклянные пуговицы, украшенные жемчугом, которые делают в Венеции. Одни, более доступные, пуговицы изготавливают из древесины или металла, тогда как другие украшают вышивкой. Шарообразная пуговица на ножке, вероятно, заменила пряжку на плаще и верхней одежде.
Итак, физическое развитие тела и его тренировка происходят посредством наряда.
Собственно говоря, корсет на китовом усе, утягивающий талию, в Средние века еще неизвестен, исключение составляют редчайшие, очень изолированные случаи во времена Античности (жительницы Крита подчеркивали талию, затягивая ее кожаными ремнями).
Начиная с этого периода любая проблема со здоровьем может объясняться двумя причинами: деформацией тела или плохой осанкой.
У мужчин в ранг идеала возводится величественная осанка.
В Средневековье много внимания обращают на физическое развитие, к которому относятся с крайней строгостью [167]. Взрослый человек должен пребывать в гармонии с обществом и его требованиями.
Значит, физические упражнения крайне важны, если согласиться с тем, что тело – исключительное средство для того, чтобы добиться желаемого поведения. То есть его следует исправлять, дабы не допускать излишеств. Выдрессированное тело долгое время остается сдержанным. Ребенка уже подозревают в возможной распущенности, которая порождает беспорядок [168]. Средневековье ненавидит распущенность.
Эта тенденция к закрытой одежде, скрывающей всю поверхность кожи, также ощущается в отношении к стопе. Господству сандалий приходит конец. В VII веке христианская Римская империя с центром в Константинополе запрещает обнажать пальцы ног в присутствии противоположного пола. В последующие века сандалии будут носить лишь в монашеских орденах.
Итак, обувь принимает эстафету, превращаясь в нечто среднее между римскими сандалиями и опанками – видом мокасин с загнутым мысом, которые носят иранцы и копты-христиане. У них жесткая подошва, а шов идет по верху башмака. На протяжении XII века эта обувь совершенствуется, в частности, шов становится двойным, что препятствует проникновению воды.
В культурах, где принято ходить босиком, ноги вызывают мало интереса. Спрятанную женскую стопу, напротив, почитают как