— Ваша шутка затягивается, — вскинулся этот аристократ.
— А это не шутка. До вечера вам надлежит покинуть Эдирне, отправившись в Константинополь с дипломатической миссией — договориться о выкупе тела султана. И, заодно, пора прояснить позиции и понять, на каких условиях мы будем договариваться.
— Я не поеду! — раздраженно рявкнул этот аристократ, которого задело отношение к нему.
— Вы испугались что ли? — усмехнулся Халил-паша.
— ЧТО⁈ НЕТ!
— Ой, да сразу бы сказали, что боитесь встречать императора. Мы бы все поняли и стали бы давать вам поручения, что выше ваших сил.
— Я могу справиться с этим поручением! — процедил аристократ.
— Тогда почему вы еще здесь?
Этот аристократ обвел взглядом присутствующих и не найдя поддержки вышел.
— И зачем? — спросил один из влиятельных аристократов, который с интересом наблюдал за этой пикировкой.
— Завтра велю его арестовать и отрубить голову за то, что испугался выполнить долг посла.
— Зачем. — повторил он свой вопрос.
— Не люблю дурных на голову. — скривился Халил-паша. — Да и не базар у нас тут.
— Пожалуй, — заулыбались все присутствующие.
— А Константин пойдет на мир? — поинтересовался один уже убеленный сединами мужчина. Улем. Старший среди них в османской державе.
— Сложный вопрос, — честно ответил ему Халил-паша. — Он нанес нашей армии два поражения и еще одно — флоту. Убил в честном бою султана. Очевидно — это победа. Вряд ли он станет довольствовать тем, что все вернется на круги своя.
— Армия рассеяна, — заметил этот улем. — Что, если он начнет наступать? Мы сможем оборонится?
— Осада дело долгое. — пожал плечами Халил-паша. — У него же нет осадных бомбард. Он может их заполучить. Но это время. А оно работает в наших интересах.
— Он умеет удивлять, — не унимался шейх-ул-ислам.
— Боюсь, что это лишь наши страхи. — покачал головой великий визирь.
И в этот момент вошел слуга с удивительно обеспокоенным выражением лица.
Его заметили.
Кивком позволили пройти, отвечая на немой вопрос.
— Почему ты нас тревожишь? — холодным и грозным тоном произнес Халил-паша.
— Прошу простить меня, но ситуация… я даже не знаю, как ее описать.
— Если ты не можешь это сделать, то зачем ты пришел голову нам морочить? Обождет.
— Но…
— Я сказал — обождет. Ступай. — жестко и холодно процедил Халил-паша, давая понять, что последствия нарушения приказа «не тревожить» могут наступить немедленно без всякого снисхождения.
Слуга нервно сглотнул.
Поклонился. Глубоко.
Отступил назад шагов на тридцать, пятясь. И хотел было уже выйти, но тут замер, заметив, что великий визирь отвернулся, теряя интерес к нему. Выдохнул. И произнес скороговоркой:
— Император под стенами.
— Ты еще не уше… ЧТО⁈ ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ⁈ ПОД КАКИМИ СТЕНАМИ⁈ — заорал Халил-паша.
— Император Константин с войском под стенами Эдирне. Ставит осадный лагерь. — произнес слуга, не выходя из глубокого поклона и не поднимая глаз.
Тишина стала такой густой, что даже мухам стало летать. Словно в кисель угодили.
Халил-паша смотрел на слугу взглядом диким и в чем-то даже выпученным.
Минуту.
После чего начал медленно «проходить» по остальным участникам этой беседы. Имеющих не менее интересное выражение лица.
Люди были шокированы и удивлены до крайности.
Даже снег, выпавший по колено посреди июля где-нибудь в Александрии, вызвал бы меньше удивлений и вопросов.
Мгновение.
И у великого визиря словно перещелкнуло что-то внутри. Он вновь взял контроль над собой, обретая привычное выражение лица. Он отвязал от пояса кошелек и кинул его слуге, произнеся:
— Молодец. Это тебе за смелость.
— Благодарю, Повелитель. — ответил тот, подбирая его, не выходя из глубокого поклона.
— Ступай. Как мы завершим будь готов подробно рассказать о его войске и осадном лагере.
— Да, Повелитель. Конечно, Повелитель. — произнес слуга, выходя из помещения, задом наперед.
— После? Почему не сейчас? — спросил один из аристократов.
— А куда спешить? Вы разве ничего не поняли?
— Что мы должны понять⁈
— Он совершает осаду в ответ. Заявляя, что, дескать, тоже может. Это все игра. Но, соглашусь, дерзок!
Побалагурили.
Пошутили.
Нервно. Но с явным подтекстом, стремясь успокоить тревогу, вызванную ситуацией. Поминая и неприступные стены, и отсутствие осадной артиллерии, и многое иное. Превращая в своих речах Константина в дерзкого и наглого комарика…
БАБАХ!
Взрыв оказался настолько внезапным, что они замерли. Он доносился откуда-то от стены и откровенно пугал. Хотя никто никак его не прокомментировал. Лишь Халил-паша позвонил в колокольчик и заявил вошедшему слуге:
— Если придет гонец со сведениями о взрыве — пустить.
— Слушаю и повинуюсь…
Время медленно потекло дальше.
И теперь уже разговаривать или шутить им было совсем невыносимо. Слишком тревожно. Гонец же со сведениями все не прибывал и не прибывал.
Великий визирь даже вышел на балкон, дабы осмотреться. И почти сразу заприметил вдали, в районе ворот какой-то дым. Но слабенький. Гореть может и горело что, но без размаха.
— Всадник, — заметил кто-то.
Но всадник пролетел галопом мимо дворца.
— Экая невидаль… — покачал кто-то головой. — Раньше никто не позволял себе такое неуважение. Так нестись мимо…
И тут ко дворцу подскочил второй всадник.
Спрыгнул с коня, бросив его поводья.
Подбежал к воротам, где его попытались остановить, но Халил-паша с балкона крикнул:
— Пустить! Немедленно!
Стража услышала и неохотно подчинилась. Они уже настроились на конфликт.
— Что там случилось? Что за взрыв? — крикнул Халил-паша, спрашивая у всадника, подбежавшего ближе.
— Ворота взорваны! — задыхаясь крикнул он. — Враг в городе!
* * *
Константин шел форсированным маршем.
Быстро.
Поддерживая предельный темп передвижения.
Османский обоз, захваченный в практически первозданном виде, открывал очень большие логистические возможности. Как и вообще сбор лошадей сипахов, много тысяч которых бродило по окрестностям Константинополя.
Маршевая подготовка у легионеров и палатинов была приличной.
Очень приличной.
Во всяком случае на уровне лучших баталий швейцарцев или даже превосходя их. Однако император не рисковал. Он взгромоздил легион и палатинов на коней. Ездить мало кто из них умел, но от них и не требовалось чего-то особенного.
Сиди в седле, да двигайся шагом в «табуне».
Легко сказать, но бойцы не роптали и выполняли. Выслушав инструкции и старательно их придерживаясь.