— Но позвольте… — ошалело начал Меттль.
— Это не всё, — железно перебил Дик. — Все изображения герба того рода, к которому вы больше не принадлежите, должны быть уничтожены либо залиты черным… золото и серебро можете оставить! Отныне таким будет ваш новый герб. Вы откажетесь от двадцати поколений славных предков и начнете историю своего рода с нуля. Если потребуют подтверждения дворянства, клянитесь на мече. Вам тут же выпишут верительные грамоты уже на новый герб и новое имя. И никто не узнает, кем вы были когда-то. А назовётесь вы, скажем… Браданта?
— Но ведь это значит «Безумный», — подал голос Морикс, молча слушающий эти невозможные условия и недоумевающий, почему бездна не разверзнется у ног наглеца, позволяющего такие речи в их доме и в присутствии его братьев?
— О, ещё и знатоки древнего языка! — хмыкнул Дик. — В геральдике он до сих пор в ходу. Да, «безумный» или «безудержный». Вообще-то, искал достойную замену слову «бешенный», вас ведь так теперь называют?
— Тогда лучше уж «гравило́р», — не веря, что сам это обсуждает, севшим голосом сказал Морикс. — Дословно «укушенный волком». Это название оборотня и бешеного, но хоть более прилично звучит.
— Но это лесное слово, — заметил Дик. — Впрочем, ваш выбор. С государем леса, если выдвинет претензию, разберётесь сами. А, может, никто и не спросит, ведь ваш герб не будет зеленым. Гравилор, так Гравилор.
— За что вы так с нами, рыцарь? — старший в роду чувствовал себя совершенно обескровленным. Он уронил руки и, казалось, уже не сможет поднять меча для защиты своего имени. Будто приговор о лишении герба над ними зачитал их рыцарский орден, а не этот нахальный щенок. — Ведь не из-за этих куриц и их глупого петуха… Что мы вам сделали, чтобы так оскорблять честь нашего рода?
— Сами его оскорбили тем, что стали убийцами мирных жителей и грабителями, — спокойно ответил Дик. — Почему не из-за девчонок? Мы же из-за них познакомились. Наверное, это похищение стало последней каплей. Не знаю ведь всех ваших подвигов и знать не хочу. Знаю одно: этому гербу рядом с вами не место! Или вам рядом с ним.
— Как ты смеешь, змееныш? — Бейлор стиснул кулаки и стал наливаться кровью. — Ты ответишь за это!..
— У меня есть право… не отвечать вам, — невесело улыбнулся Дик, сам будучи не многим румянее рубашки смертника. — Принимаете условия?
— Нет!
— Тогда не буду спрашивать, вызываю вас на этих условиях. Можете не драться, засчитаю вам поражение. Начнем с конца? Меттль?
Младший брат встал, покачиваясь, как лунатик, и занес меч. Дик ударил два раза, и меч Меттля отлетел под стол.
— Подними. Пригодится, — посоветовал Дик. — Дальше, — он острием меча указал на Бейлора, но тот уже ринулся вперед, сметая стулья и ничего не видя перед собой. Дик отскочил, опасаясь, что самый бешеный братец из «бешеной тройки» напорется на его меч всем своим грузным телом, а Дик не успеет отвести клинок. Но, вслепую размахивая мечом, как безумная мельница, Бейлор несколько раз пронесся мимо, а потом налетел на стену. Меч выпал из его руки, а средний брат, опустился на пол рядом с ним и заплакал.
— Да что с вами? — Дик тоже чувствовал странный туман и слабость. — Неужели мой приговор настолько лишил вас сил? Увы, это значит то, что он вполне справедлив. Очнитесь, у вас еще у каждого по две атаки! А у вас — три, барон, — Дик отсалютовал мечом Мориксу. Тот неохотно сполз со стола и сделал довольно удачный выпад. Дик от неожиданности едва не пропустил его. Потом снова нападение и более уверенная защита. Потом Дик, сам не зная почему, нанес легкий укол в кисть, и взрослый сильный мужчина выронил меч, словно тот жег ему руку.
— Дальше? — спросил Дик.
Барон безнадежно покачал головой и вернулся на место. Дик обвел мечом комнату, вызывая желающих продолжать поединок. Но никто из братьев не имел моральных сил драться с ним.
— Вы принимаете поражение? — Дик не понимал, как победа оказалась столь легкой.
— Да, принимаем, — ответил за всех бывший барон.
— Посмотрите на свои мечи, гербы исчезли, они больше не именные… — Дик тоже говорил через силу и едва держался на ногах. Наконец он понял, что это рвется вековая связь крови, и вздохнул свободнее, догадавшись, что это скоро закончится. В его власти разрубить эту связь. Остался последний шаг.
— А девизы остались, — с детским удивлением Меттль повернул меч другой стороной. — Разве так бывает?
Здоровяк Бейлор трясся, как в лихорадке, жалобно всхлипывал, тёр кулаком глаза и всё лицо, стараясь прогнать судорогу.
— Мечи именные, — тихо пояснил Морикс. — Но теперь безымянные. Потому что у их хозяев больше нет имени, — его голос прервался. Бывший барон поднял глаза на Дика. На его лице пролегли сейчас глубокие горькие борозды, и Морикс стал казаться гораздо старше. Дик мельком подумал, что ведь они — тоже странствующие рыцари, а значит, срок их жизни условно бесконечен. Интересно, сколько им сейчас? И сколько они ещё проживут с новым именем, основав новый «бешеный» род?
— Если всё правильно, — он постарался придать голосу уверенность, — должны появиться новые гербы, уже с зачерненным полем. Как вас зовут, рыцарь?
— Мор… Морикс Гравилор, — выговорил старший брат и почувствовал прилив сил настолько, что решил встать и выпить вина. На его мече чернела прямоугольная метка, словно клеймо преступника. Герб остался прежнего рисунка и очертаний, но стал теперь совсем черным, кроме золотого деревца и крошечной яркой точки путеводной звезды.
— Дальше, — кивнул Дик, младшему.
— Меттль Гравилор, — покорно представился тот, не спуская взгляда со своего меча. И ушел в угол, кусая губы в бессильном гневе.
Средний брат, до которого всё доходило в последнюю очередь, совсем распустился. Он долго ныл и качал головой, прежде чем признаться, что его имя теперь стало волчьим вдвойне: Бейлор Гравилор. После этого выпил залпом поднесенный ему полный стакан дубового сока и обрел привычную мощь и злость.
Старший брат тем временем выполнял второстепенные условия договора: собирал в библиотеке форта все грамоты и огромные фолианты с изображением прежнего герба и выбрасывал их через окно