Но главное происходило за кулисами.
Я пустил слух — едва уловимый, но цепкий: «С таким директором школа может скоро закрыться». Слова, брошенные в нужном месте и в нужное время, дали эффект. Ученики начали переглядываться, шептаться, задавать вопросы.
Первыми отреагировали родители. Уже через неделю несколько семей подали запросы на перевод детей в Дурмстранг или Шармбатон. Причины назывались разные: «недостаточная безопасность»; «сомнительная образовательная программа»; «риск для психического здоровья после событий Турнира».
Вскоре к директорам школ — Каркарову и Максим — выстроились очереди. Дети, ещё вчера гордившиеся тем, что учатся в Хогвартсе, теперь умоляли принять их.
Одновременно с этим я через своих друзей передал ещё один совет — тихий, почти незаметный: «Лучше забрать всё золото из банка и переехать в другую страну».
Кто‑то отмахнулся, кто‑то рассмеялся. Но были и те, кто прислушался.
Уже через несколько дней в Гринготтсе наблюдался небывалый наплыв клиентов. Волшебники снимали крупные суммы, обменивали галеоны на иностранные валюты, оформляли документы на выезд.
Аристократические семьи, привыкшие держаться особняком, начали собираться в частных клубах, обсуждая: куда лучше переехать; где открыть новые предприятия; как сохранить влияние вне Британии.
Я сидел на ступенях перед входом и наблюдал за суетой. Кареты увозили одних учеников, прибывали другие — с родителями, чемоданами, тревожными взглядами.
Гермиона подошла незаметно.
— Ты всё это устроил.
Сказала она без вопроса.
— Зачем?
— Чтобы показать как сильно прогнила школа, а с ней и волшебная страна.
Она нахмурилась, но не нашлась с ответом.
Вдали, у ворот Хогвартса, Драко Малфой принимал очередные поздравления от группы восхищённых учеников. А в башне Дамблдора по‑прежнему было темно.
Позже, стоя у окна башни, я наблюдал, как возле входа собираются оставшиеся ученики. Четвёртый год обучения подошёл к концу, и Хогвартс постепенно пустел. Ну, а в голове уже был готов прощальный план.
«Всё, что можно было взять из Хогвартса, я взял, — размышлял я. — Теперь пора сделать следующий ход».
Я давно вынашивал идею — изящную, едкую шутку для всех своих недоброжелателей, но в первую очередь для жадных зеленых карликов. План был прост и изощрён одновременно. Но так же я думал о своем переводе. Не просто в Дурмстранг или Шармбатон, а в ту школу, где, как я узнал, училась самая красивая банши, по моему личному мнению.
Причиной отчасти была и зависть. Я всё чаще замечал, как Гермиона и Невилл, словно два полюса — проводник жизни и проводник смерти, — находят друг в друге неожиданную гармонию. Их связь казалась невозможной, но она крепла. А раз уж в мире появился наш род Аддамсов — потомков первоначал, — то почему бы и у моих друзей не могло всё получиться?
Каникулы начались, и я вернулся домой. В родовом гнезде меня уже ждали: Бабушка, родители, приехавшие специально для этого случая, дядя Фестер, и конечно же Уэнздей. Пора было вернуть то, что принадлежало семье по праву.
Мы спустились в подвалы, где располагались семейные сейфы. В центре специально вычерченной пентаграммы я сложил все заработанные мной галлеоны — блестящие, холодные, хранящие отблески прошлых сделок и тёмных тайн. Бабушка произнесла древнее семейное заклинание; её голос звучал как шелест сухих листьев. Взрослые поддержали хором, а я и Уэнздей, стояли в тени, наблюдали за процессом и запоминали на будущее.
Монеты вспыхнули алым, затем почернели, а через мгновение рассыпались пеплом. Но в тот же миг в сейфах под домом зазвенели новые: магические монеты. Они переливались в полумраке, словно живые, храня в себе отпечаток всей магической Великобритании. Посередине же подземелья возвышалась горка золота, которую мы потратили в этой стране.
Я провёл рукой над новым богатством, чувствуя тепло металла и видя, что в горах золотых монет виднеются не только серебряные и медные монеты, но и вещи с мебелью, хранящимися ранее в банковских ячейках.
— Вот почему я советовал друзьям забрать деньги из Гринготтса.
Тихо сказал я, глядя на мерцающие сокровища.
— Те, кто не слушает хороших советов, пусть сами разбираются со своими проблемами.
На следующий день новости разлетелись по магическому миру: счета в Гринготтсе некоторых семей оказались пусты.
А в Гринготтсе тем временем царил переполох. Гоблины метались между ячейками, пытаясь понять, куда исчезли богатства. Но все галлеоны, артефакты и ценные вещи, хранившиеся в банке, теперь надёжно покоились в наших подвальных сейфах. В Гринготтсе осталась лишь пустота — молчаливое свидетельство того, что магия рода Аддамсов не знает границ.
* * *
Я сидел у камина, наблюдая, как огонь играет с тенями на стенах. Уэнздей устроилась напротив, листая древний фолиант.
— Ты доволен?
Спросила она, не отрываясь от страниц.
— Не совсем.
Ответил я.
— Не хватает последнего штриха. Когда волшебники поймут, что потеряли, будет уже поздно.
Она кивнула, словно знала это заранее.
— Помни…
Сказала она.
— сила не в деньгах и не в школе. Сила — в том, чтобы заставить других поверить, что они проиграли.
Я улыбнулся.
— Именно это я и делаю.
Перед отъездом в Америку мы с семьёй решили провести Гермиону и Невилла — им и их семьям предстояло найти новый дом, прежде чем дети отправятся в другую школу.
Мы встретились в маленьком кафе на окраине Лондона, они уже съехали от нас, но еще были здесь. Гермиона сжимала в руках список потенциальных домов, Невилл нервно теребил край куртки.
— Вы наконец-то созрели для переезда?
Спросил я, глядя на них.
— Здесь больше нет места для нас.
Тихо ответила Гермиона.
— Всё изменилось. Даже воздух пахнет иначе.
Невилл кивнул.
— Мои растения увядают. Они чувствуют, что земля теряет магию.
Я протянул им небольшой клочек бумаги.
— Это адрес. Дом в Новой Англии. Там тихо, много земли для твоих экспериментов, Невилл. И библиотека, которая может заинтересовать даже тебя, Фиби.
Гермиона развернула бумагу, прочла и удивлённо подняла глаза.
— Этот дом? Но он же никогда раньше не продавался, а ведь в нем никто не жил со времени его строительства.
— У семьи Аддамс есть свои активы во всех странах.
Улыбнулся я.
— Дом ждёт вас.