— Ферниц’Гал, спасибо что пришёл.
— Таков долг мой, — маленькое летающее устройство вторило словам доктора, переводя их на людской язык. — Кого же нашёл ты, Рершер?
— Ты не поверишь. Он, как и ты, семиолоид. Посмотри: доспех, форма, кажется, даже оружие есть. Это солдат. Точно солдат с поверхности!
Доктор подошёл к раненому и провёл двумя парами рук по изрубленной броне. Комната утонула в молчаливом мраке, предвещавшем холодные, столь редкие для гостя эмоции. Его серая кожа потемнела, лицо исказила странная гримаса, скрывшая привычную улыбку с плоского лица.
— Подумать, что за глупость? Видел ли ты, друг мой, кого спас? — доктор вцепился в плечо Рершера. — Ты знаешь, кто это?
— Солдат Империи, его броня, его раса, он же… как ты…
Горящий взгляд семиолоида угас. Он хмыкнул, усмехнулся. Чуть обождав, доктор спрятал две руки за спиной, две иные выставив перед собой. Из одной в другую он энергично перебрасывал что-то маленькое, металлическое. Четыре пальца прокручивали блестящий предмет, после чего перебрасывали его в иную руку.
— Посмотри на мелочь эту, её нашёл я в верхней ране. Геральдика с его доспеха, — Ферниц’Гал говорил расслаблено, неспешно, но Рершер вжался в стену, приметив краем глаза то, что показал семиолоид. — Пылающая сфера, по бокам от которой раскрылись трёхпёрые крылья, над каждым из них же сияет пара звёзд. И звёзды эти окаймлены двумя дугами. Герб Сашфириш. Браво, друг мой, браво. Ты нашёл солдата, но что за весть — солдат этот наш враг.
Последние слова лезвием впились в голову. Дрожь от ног пробежала по нервам, скребясь вверх до самого мозга, где и отдалась чередой резких ударов. Насмешливый взгляд доктора расплылся перед глазами, исчезнув в завороте мыслей.
— Он — враг? Как же… — Рершер посмотрел на лежащую фигуру и, после, на Ферниц’Гала. — Ведь семиолоиды всегда были за нас. Ваша раса — главная в нашей Империи. Ведь семиолоиды — семья Ниривин, наши правители. Почему тогда он — за Сашфириш? Это неправильно.
— Неверно аристократу дружбу иметь с шахтёром, друг мой. Но что же, солдаты по обе стороны — солдаты. Ты ошибся, что теперь поделать?
— Тогда… его нужно сдать? Или просто выдать Гвардии? Или… — он замялся, проглотил слова. Пришелец, пусть и враг, мог как-то помочь. Но риск давил всё больше. — Не знаю. Пустота. Ну почему так? Это же преступление, да? Измена. Пустота. Если хочешь, то уходи, я никому не скажу о тебе. Можешь рассказать Гвардии. Не говори им только о Звеифель, я притащил этого солдата.
Раненый лежал без движения. Песочно-жёлтая кожа его побагровела от ран. Изогнутая шея подрагивала в немом кашле.
— Оставить это теперь уж не могу. Я доктор, друг мой, доктор, пусть храбрец этот и зарубил, должно быть, с сотню нам подобных, — семиолоид склонился над солдатом и медицинским лезвием поддел измазанный кровью доспех. — И всё же его жизнь в моих руках. Попробую спасти я эту трижды попранную Пустотою жизнь.
По светлой коже солдата заскользили руки в перчатках. Аккуратные движения извлекали обломки брони, пока мелкое устройство в верхних руках врача прижигало раны.
— Он ещё жив, форма герметизировалась. Подумать только, сам взгляни. Не видел прежде подобной технологии, ибо она соединилась в местах разрыва. Какая прелесть, этот внешний вражий мир.
— Ты всё же поможешь ему?
— Ему помог доспех, раны прижало, кровотечение останов… простите… замедлилось. Как я мог оговориться? Ходить ему теперь по силам лишь в протезах, — Ферниц’Гал снова улыбнулся, повёл рукой над телом. Прибор меж серых пальцев поблескивал раскалённой дугой. — Я извлеку осколки и раны прижгу. Твой гость, быть может, проживёт ещё немного.
Рершер беззвучно наблюдал за операцией. Звон упавшей на пол брони резанул по ушам. Редкие полосы крови пробежали по открытому телу, прежде чем раскалённый металл заскользил над очередной раной.
— Даже не дёрнулся.
— Верно, но не в выдержке его секрет. Знаешь ли, он крови много потерял, безумно много. Сейчас он даже чувствовать не в состоянии, нет-нет. Не в выдержке тут дело.
— И что будет теперь?
Ферниц’Гал убрал небольшой инструмент, встал и подошёл к Рершеру. Доктор склонил острую голову, спасая ту от низких, по меркам семиолоидов, потолков. Его взгляд быстро переметнулся с покрытого потом человеческого лица на форму, лежавшую у стены, длинный рот блеснул привычной ухмылкой.
— Полагаю, никаких доспехов тут быть не могло. Как жаль, что я не успел довершить осмотр да помочь раненому, — Ферниц’Гал говорил спокойно, ровно. — Возможно, он был солдатом, но по силам ли нам знать это? Тело пришлось спешно утилизировать, ведь оно наполнилось ядовитыми парами, что высвободились в шахте во время ударов. Я заполню отчёт, что неизвестный скончался и, друг мой, вам придётся побыть какое-то время здесь, на карантине. Пещерные испарения опасны, потому я буду приходить ежедневно. Проверять вас.
Яркие глаза семиолоида не сходили с раненого, пока слова его расползались по круглой комнате.
— Ждите меня завтра, друг мой.
— Спасибо, Ферниц’Гал, спасибо.
Врач покинул дом, оставив Рершера наедине с полуживой фигурой.
Тишина. Блёклые тени скользили под оконным светом.
Шаг за шагом, человек кружил возле лежавшего на койке солдата. Редкие вздохи того сотрясали воздух. Он ещё держался за жизнь.
— Вот Пустота.
Рершер вышел на окружавшую жилище платформу. Фильтрованный ветер ударил в лицо, вытолкнув из ноздрей кровавую вонь. Металлический стук зазвучал под ногами, разнося гулом весть, что кто-то решил прогуляться почти под вершиной мира.
Справа от Рершера тянулся город: порушенный, оживавший после ударов город. Из-под нависших скал блестели золотые лампы, в гуще каменных стен выпирали делившие гигантский лабиринт тоннели. И ни души. Лишь транспорт носился под блеском световых точек и редкие, обращённые тенями на окнах фигуры шевелились в своих домах.
Никого, только одинокая фигура, стоявшая под светом генераторов. Под тяжестью искусственного неба.
— Помнишь, как мы познакомились? — проронила Звеифель, почувствовав руку мужа на своей ладони.
— Конечно. Ты также стояла и смотрела на эти вспышки. Ни на что внимания не обращала, даже меня не сразу заметила.
— А ты встал рядом. Сказал, что их вид поражает. Изумляет и вгоняет в тоску. Мы смотрели на эти вспышки, стоя на мосту Алькиза Девятого, незадолго до отключения верхового света. Потом всю ночь сидели у тебя, ты ведь тогда меньше работал. Готовить любил. И знаешь, я это так вспомнила… сегодня тот мост рухнул.
— Правда? Даже не слышал об этом.
— Я сильно испугалась. Вспомнила, о чём мы говорили, чего когда-то хотели. Подумала, а вдруг всё также оборвётся. Случайно