В еще большей степени это относится к русской революции октября 1917 г. В этой связи я вынужден привести один уникальный пассаж из работы теоретика, свидетельствующий или о полном незнании этим господином нашей истории, или о сознательной ее фальсификации. Он приводит ряд статистических данных, демонстрирующих высокие темпы экономического развития России с 1899 г. по 1913 г. И в этой связи заключает: «То есть в одном случае в результате реформ прирост составил от 40 до 140%, а в другом — падение на такую же величину. Результат прямо противоположный, что позволяет говорить о том, что он не мог быть случайностью. Просто в начале века была нация, объединенная в империю, во главе которой стоял Государь, обладавший сильной властью. А во втором случае — шла борьба внутри нации, между ее частями, шел процесс целенаправленного ослабления власти вообще, а институтов власти — в особенности. В одном случае было созидание, политическая стабильность, общенациональное единство. В другом — необольшевистские идеологические выверты» (с. 405).
В то время Россия действительно быстро развивалась. Но за счет чего и за счет кого? Напомню, кто забыл или не знает. В начале царствования Николая II иностранцы контролировали 20–30% капитала в России, в 1913 г. — 60–70%, к середине 1917 г. — 90–95%. Г. Гольц (из Института народнохозяйственного прогнозирования РАН) приводит другие цифры, но суть их та же: «…доля иностранного капитала в русских банках выросла с 7,5 процентов в 1870 г. до 43 процентов в 1914 г… в промышленности: почти половина всех капиталов принадлежала иностранцам»119. Хотя здесь приведены различные цифры, однако общая динамика очевидна: иностранцы прибирали финансовую и промышленную сферы России в свои руки.
Российское правительство уже в то время село на иглу иностранных займов, особенно в 1906 и 1909 гг. В результате (не напоминает ли это уже наши дни?) стали накапливаться долги, на оплату процентов по которым за 10 лет (1904–1913 гг.) было выплачено 1,7 млрд рублей, причем получено немногим более 1 млрд. Еще один результат. Государственный долг России с 8,8 млрд рублей в 1913 г. увеличился до 50 млрд в 1917 г. Другими словами, Россия, с одной стороны, увязла в долгах как в шелках перед Европой, с другой — она, пустив «козла в огород», стала терять контроль над своей экономикой и внешней политикой. Наконец, можно вспомнить и о русском промышленнике А. И. Путилове. Оказывается, на Путиловском заводе «из 32 директоров 21 директор, а из общего числа рабочих и монтажеров 60% принадлежали немецкой национальности». В финансовом же отношении контроль осуществлялся банком «Унион паризьен»120.
Насколько государь обладал сильной властью, видно не только из результатов его правления, но и из описаний государственных деятелей того времени, например С. Витте, П. Н. Милюкова и др.
О политической стабильности. Если было все так хорошо, с чего бы это так стремительно набирали темпы забастовки, количество которых возрастало с каждым годом: в 1912 г. в них участвовало более 725 тыс. рабочих, в 1913 г. — 887 тыс. и 1250 тыс. из 3 млн рабочих в первой половине 1914 г. Может быть, Подберезкин запамятовал о революции 1905–1907 гг., о столыпинских «галстуках», о том, что государя, которого он предпочитает писать с большой буквы, Л. Толстой называл «Николаем Веревкиным»? Что это за «политическая стабильность»? Ф. Энгельс за 23 года до революции писал: «А в России маленький Николай поработал на нас, сделав революцию неизбежной»121.
Более того, не сверши большевики этой революции, Россия тогда, в 1918 г., исчезла бы с лица земли как суверенное государство. Она уже была фактически поделена между Францией, Англией, США и Японией к тому времени. Вспомните, в каких местах высадились вооруженные силы «союзников» в годы гражданки.
Повторяю: революции спасают нации и государства, жертвуя частью своих граждан, обычно лучших своих граждан. Потому что в революцию идут самые сознательные, самые знающие, самые совестливые, готовые положить свои жизни ради своей страны, ради своего народа.
В России сейчас аналогичная ситуация, почти на 100% напоминающая период начала века. Россия и как нация, и как государство скукоживается на глазах. Разговорами о компромиссах ее уже не спасти.
Подберезкин — прогнозист
Качество любого теоретика или ученого определяется тем, насколько адекватно отражают его теоретические или научные изыскания реальность, и проявляется обычно это в прогнозах. Вот качество прогнозов теоретика, почерпнутых из его книги, опубликованной летом 1999 г.
Подберезкин пишет: «Уверен, что 1999 г. в целом будет благоприятным для создания политико-психологической атмосферы, неприемлемой для преступности. Связанные с ним торжества, посвященные 200-летию Пушкина и третьему тысячелетию Спасителя, неизбежно станут благодатной почвой для этого» (с. 193). Несмотря на такую оголтелую уверенность, преступность продолжает расти темпами, какие не знала ни одна страна в мире.
Далее. «Ясно, что на будущих выборах победит кандидат от оппозиции. Не ясно от какой — «радикальной», «коммунистической», «патриотической», «социал-демократической»? Я намеренно оставляю «за скобками» любых кандидатов — «демократов», ассоциируемых с провалами в политике М. Горбачева и Б. Ельцина. Убежден, что ни один из них не имеет шансов даже выйти во второй тур, а не то что победить в финале» (с. 203–204) По его мнению, кандидатами в президенты будут А. Лебедь, Г. Зюганов, Ю. Лужков, А. Николаев (с. 204). Более того, «…очевидно, даже бесспорно, что левоцентристский блок победит» (с. 378). Комментарии, как говорится, излишни.
Содержание идей «Русского пути» являет собой один из примеров беспомощности, когда политический и экономический анализ общества подменяется над/или внеклассовыми категориями, когда под национал-патриотическое знамя пытаются собрать господина и товарища, банкира и рабочего, хозяина и наемного работника. Как показывает историческая практика, все они предпочитают свои знамена, и знамена эти весьма сильно отличаются по цвету.
Ну а делать выводы по внешнеполитической части оставляю читателям.
ГЛАВА V
Критика биполярной концепции А. Г. Яковлева
На мой взгляд, в настоящее время в России можно насчитать три четко выраженных подхода к структуре международных отношений.
Первый подход отражает официальную позицию, которая основывается на идеях многополярности. Он зафиксирован во всех официальных документах, таких, например, как «Концепция национальной безопасности» (СНБ), военная доктрина (МО) и «Концепция внешней политики РФ» (МИД). Помимо руководства страны, обычно ее отстаивают ученые, поддерживающие официальную линию Москвы.
Второй подход признает однополярность, которая увязывается с доминированием Запада во главе с США. Этого подхода придерживается часть американистов, а также те, кто разуверился в возможностях России сформировать собственный полюс в многополярном мире.
Третий подход отстаивает идею биполярности как наиболее устойчивую структуру международных отношений.
Весьма симптоматично, что названные подходы отражают четкое политико-идеологическое размежевание в академической среде ученых, разделенных на центристов, правых и левых. Центристы — сторонники первого подхода — высшие чиновники и проправительственные ученые, выступающие за «достойное место России в мире». Концепция многополярности по форме, на уровне риторики имеет антиамериканскую направленность, хотя по сути она абсолютно безобидна из-за своей нереализуемости. Правые, естественно, придерживаются второго, однополярного подхода. Их не устраивает даже антиамериканская риторика, поскольку они полагают, что США настолько сильны, а все гипотетические планы создать многополярный мир, не говоря уже о биполярном, настолько иллюзорны, что нет смысла раздражать этот Запад. Надо безоговорочно признать его лидерство и пристроиться к его системе, которой он руководит.
Очевидно, что приверженцами третьего подхода являются авторы левого течения, противники, так сказать, нынешнего режима. Их не устраивает ни многополярность, ни особенно однополярность. Они предпочитают биполярность, которая, по их мнению, ограничит господство этого ненавистного им «золотого миллиарда». И хотя о биполярности пишется немало работ, однако наиболее последовательным и неутомимым защитником данной концепции является профессор А. Г. Яковлев. Поэтому есть смысл проанализировать его аргументы в пользу биполярности, взяв за основу его статью «И все же на горизонте двухполюсный мир»122, которая опубликована «в порядке обсуждения».
* * *А. Яковлев с самого начала исходит из того, что уже в самом противостоянии концепции многополярности и монополярности «четко отражено реальное распадение мирового сообщества на два политических лагеря, на два глобальных политических полюса», причем один полюс (Запад) является монолитным, другой — весьма рыхлым, состоящим из автономных компонентов, куда входят в том числе Китай, Россия, Индия. «Таково, — считает А. Яковлев, — состояние глобальных политических полюсов сегодня».