А. Яковлев с самого начала исходит из того, что уже в самом противостоянии концепции многополярности и монополярности «четко отражено реальное распадение мирового сообщества на два политических лагеря, на два глобальных политических полюса», причем один полюс (Запад) является монолитным, другой — весьма рыхлым, состоящим из автономных компонентов, куда входят в том числе Китай, Россия, Индия. «Таково, — считает А. Яковлев, — состояние глобальных политических полюсов сегодня».
Другими словами, хотя статья называется «И все же на горизонте двухполюсный мир», на самом деле получается, что он является двухполюсным уже «сегодня». Проблема только в том, что антизападный полюс еще не сорганизовался, не оформился, не сложился в центр силы. Следовательно, проблема завтрашнего дня — чисто организационная.
Итак, выделим некоторые постулаты. Во-первых, мир биполярен уже сегодня, но один из полюсов не организован. Во-вторых, размежевание на два лагеря происходит по политической линии («два политических лагеря»), В статье, правда, мы так и не найдем объяснения, в чем суть размежевания на политической основе.
Идем далее. А. Яковлев с неодобрением расписывает проявление активности глобальных гегемонистских сил, распространяющих «пресловутую зону ответственности американо-японского и американо-австралийского военных союзов», их намерение создать «в обширном Азиатско-Тихоокеанском регионе» ПРО ТВД и т. д. (с. 31). И хотя соотношение сил, «увы», складывается в пользу Запада, это не обескураживает российского профессора, поскольку он считает, что данное «силовое превосходство» «кратковременно». И хотя в ближайшие 15–20 лет «если он (Запад) не сможет добиться своей цели, то в дальнейшем ему придется распроститься со своими гегемонистскими мечтами» (с. 32).
Надежды автора связаны с тем, что к 2020 г. доля развитых стран в мировом производстве упадет до одной трети, а доля развивающихся стран увеличится до двух третей, а Китай, Индия, Бразилия, Россия и Индонезия обеспечат, как и все развитые страны, одну треть мирового продукта.
Второй фактор, питающий надежду автора, это то, что «политически полицентричная периферия», «сосредоточившись», сумеет принудить Запад к совместному поиску модели жизнеобеспечения человечества.
Здесь опять же не совсем понятна логика автора. Если периферия заставит Запад совместно решать «центральную для современной эпохи проблему выживаемости человечества», тогда какие основания останутся для неизбежной политической поляризации мирового сообщества, для антагонизма между Западом и не-Западом. В этом случае должна будет воцариться всемирная гармония, без полюсов и антагонизмов. Видимо, просто сам автор не верит в нарисованную им идиллию, почему и ратует за биполярность.
Зафиксируем еще несколько моментов. Хотя внутри западного мира существует несколько центров силы, Запад все-таки остается монолитным. He-Запад же не только рыхл, неорганизован, но внутри этого мира существуют еще силы, которые вместо того, чтобы сплачивать этот мир, выступают за нежизненные концепции многополярности. Это — официальная Москва и официальный Пекин.
Разоблачению концепции многополярности посвящена большая часть авторского текста. Подспудную критику данной концепции А. Яковлев находит и в высказываниях китайских ученых. В конечном счете все должны осознать «вполне очевидное разделение мирового сообщества на две части с жестким антагонизмом их жизненных интересов» (с. 40). Причем центральным звеном цементирования антизападного мира «безусловно, является формирование треугольника Россия — Китай — Индия как ядра сплочения стран и народов, отвергающих диктат Запада» (там же).
Я вынужден столь подробно излагать взгляды А. Яковлева на биполярность, поскольку существуют иные интерпретации этой же концепции как в самой России (например, В. Тихомиров, Ю. Соколов), так и в США (Ганс Биннендижк, Ален Хенриксон)123. Меня, кстати, в этой связи удивляет то, что сами российские и американские «биполярники» не читают работ друг друга. Но это к слову. Теперь приступаем к анализу.
Прежде всего надо иметь в виду, что предложенный подход является одним из научных методов анализа международных отношений. Это — геостратегический подход. Он был разработан теоретиками школы «политического реализма», в основу которого положена концепция силы. Существует немало и других методов или подходов: геоэкономический, геополитический, классово-идеологический, цивилизационный, технократический и т. д. Каждый из этих методов имеет свой инструментарий и охватывает определенный сегмент мировых отношений. Ни один из них не является универсальным, каждый из них лишь отражает «часть» истины. Геостратегический подход не является исключением, и поэтому, возвращаясь к нему, мы заранее должны отдавать себе отчет, что геостратегия «покрывает» только часть реальности.
Если исходить из устоявшихся в России представлений на полярность, то мы должны признать цикличность изменения структуры международных отношений. Мировая история развивалась всегда от многополярности к биполярности, которая переходила в монополярность или гегемонию. Причем переход от одной структуры к другой происходил скачками, т. е. через войны и конфликты (в последнем случае через холодную войну на стратегическом уровне и множество горячих войн на региональном).
Эту закономерность можно проследить как в Древнем мире, в период античности, Средневековья, так и в Новейшее время.
Окончание холодной войны в конце 80-х годов сопровождалось сломом биполярной системы, на месте которой «в одночасье» в самом начале 90-х годов возникла однополярность в силу мгновенного по историческим меркам развала СССР и всего восточного блока. В результате на данный момент существует безоговорочное доминирование «золотого миллиарда» во главе с США. Именно этот мир — полюс — является субъектом международных отношений, остальной мир — периферия (за исключением Китая) — является его объектом. Называть этот мир двухполюсным, как это делает А. Яковлев, неверно не только в силу закона циклов, но и в силу того, что остальной мир из-за его экономической слабости и политической аморфности обслуживает интересы Запада. И при малейшем его сопротивлении (в Югославии, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке и даже в ЮВА) Запад его быстро приводит в чувство.
Я напомню, что биполярность периода холодной войны держалась на примерном паритете или равенстве в соотношении сил. Когда это примерное равенство нарушается, ломается и структура международных отношений, которая трансформируется в структуру доминирования — подчинения, т. е. в монополярность. Гегемонии или доминирования добиваются не для того, чтобы устанавливать равноправные отношения. Тогда теряется смысл в стремлении к гегемонии. Гегемония на то и гегемония, чтобы господствовать над остальным миром.
По логике циклов однополярный мир должен затем преобразовываться в многополярный мир. К нему обычно стремятся страны, потерпевшие поражение в предыдущем цикле, а также страны, сумевшие нарастить свой экономический потенциал, отсидевшись за рамками борьбы в биполярной системе.
На первый взгляд, таковыми являются в первом случае Россия, во втором — Китай и Индия. Поэтому первые две страны столь горячо отстаивают концепцию многополярности, которая, как полагают их руководители, позволит им занять «достойное место» в мировом сообществе. Индия о ней помалкивает, поскольку она, с одной стороны, была над схваткой, с другой — так и не сумела нарастить свой экономический потенциал. Ее ВВП ниже 500 млрд долл., что для страны с населением 1 млрд человек неприлично мало.
И в этой связи возникает вопрос: сработает ли закон циклов, когда настанет черед многополярности? Я не совсем в этом уверен, потому что, как было сказано выше, на мировой арене работают и другие законы, функционирующие за пределами геостратегического поля. Например, законы геоэкономики — то самое пространство, где в сложном сочетании взаимодействуют три основных типа мировых экономических отношений: интернационализация, интеграция и глобализация. Следовательно, если я не уверен в переходе к многополярности, я не могу быть уверенным и в биполярности. Для того чтобы мне что-то однозначно утверждать, я должен был бы «свести» законы циклов с законами геоэкономики и уже на их стыке рассмотреть их взаимодействие.
Но даже оставляя в стороне этот комплексный анализ и переходя на позиции А. Яковлева, т. е. стандартный геостратегический подход, я вынужден высветить ряд противоречий русского профессора.
Читатель, надеюсь, помнит, что А. Яковлев делит мир на два лагеря по признаку «политика» (он писал о «двух политических лагерях»). В чем суть такого политического размежевания? В предшествующей биполярности все было ясно: на одной стороне — капитализм, на другой — социализм. А что сейчас? Запад, понятно, капитализм. А не-Запад? Так называемая периферия состоит сплошь и рядом из капиталистических государств. Ведь не случайно в предыдущей борьбе между двумя системами страны Третьего мира не оказали реальной поддержки социалистической системе, а, наоборот, только ослабляли ее путем высасывания из нее финансовой и экономической помощи. Из нынешних же трех стран, которые должны были создать центральное звено противостояния Западу, две — Россия и Индия — капиталистические государства. Естественно, каждая со своими спецификами, но они капиталистичны по основным признакам капитализма: частная собственность на средства производства как доминирующая форма собственности и буржуазная демократия. Так вроде бы определяли суть капиталистических государств теоретики левых Маркс, Энгельс и Ленин. Если они правы, тогда каким образом мировое сообщество может разделиться на два политических лагеря?