Особняк вырос передо мной быстрее, чем в прошлый раз. Может, он стал ближе? Не знаю, как это работает с невероятными зданиями в Смерти. Все-таки надо было рассказать Элле о сделке с Малином; по крайней мере, так она знала бы, где я, если я не вернусь. Но все мы хороши задним умом. Легко сожалеть, когда сталкиваешься с последствиями. Я была почти уверена, что, если бы все рассказала Элле, сейчас бы об этом сожалела.
Пустыня колыхалась и вздыхала. Передо мной выросла дюна, так что я потеряла равновесие и откатилась назад. Она поднималась выше и выше, пока особняк не исчез. Позади меня звенела броня. Топот сапог отдавался по песку, и в воздухе, которого не было, шепотом разносилось заклинание. Я почувствовала, как чары цепляются за мои юбки. Черт! Сама Смерть управляла Золочеными, чтобы замедлить меня.
Карабкаться по песчаным дюнам и так нелегко. Но подняться на ту дюну, что пошла против меня, оказалось и вовсе напрасной затеей. Назад я откатывалась так же быстро, как бежала.
Паника пробрала меня до костей. В голове раздался шепот матери: «Понюхай розу, Пенни. И выдохни».
Вдох.
Выдох.
Воздуха нет, но так даже лучше. Одним рывком я добралась до вершины. У подножия дюны виднелся особняк. Его территория напоминала палитру художника, забытую на пыльном полу. Стены окружали лес, который казался бескрайним, а решетчатые ворота были уже подняты. У входа стояла темная фигура со скрещенными руками и широко расставленными ногами. Его взгляд был прикован ко мне; всем своим видом лорд Малин показывал, как он разгневан. Я тут же едва не рухнула вниз, но земля качнулась, сбив меня с ног, и я скатилась с дюны на попе.
Песок хватал меня пальцами чар Золоченых, но мне удалось вскочить на ноги, не останавливаясь. И вот я уже была у входа. Споткнувшись о порог лорда Малина, я приземлилась на колени в траву у его ног. Кажется, у меня это вошло в привычку. Если он думает, что я буду падать ниц каждый раз при встрече с ним, его ждет горькое разочарование.
Решетка опустилась.
– Твое прибытие, Пенелопа, весьма занятно, – сказал лорд Малин. Из-за его бархатного голоса казалось, что я принесла еще больше песка и бардака. Он продолжил: – Настоятельно советую остаться на месте и закрыть глаза.
Но я не собиралась ни закрывать глаза, ни стоять на коленях у его ног. Попыталась встать, но у меня закружилась голова. Кусты роз, растущие вдоль дорожки, склонились друг к другу и свернулись внутрь. Я зажмурилась и вцепилась в траву; у меня свело живот. В ушах звучал шорох смятой бумаги, а в носу стоял запах пролитых чернил.
Мои кости сгибались, хоть я и не ощущала боли. Кожа сморщилась, а волосы закрутились вплотную к коже головы.
Тишина отсекла шорох мятой бумаги.
Весь мир замер.
Лорд Малин заговорил, и голос его был полон сарказма:
– Теперь каждое твое появление будет таким же драматичным, Пенелопа? Если да, это будут невероятно долгие тридцать ночей.
– Двадцать девять, – ответила я, удивляясь, что мой голос звучит настолько нормально и что мне не больно говорить. Разлепила веки, которые словно слиплись в водовороте из… того, чем бы это ни было.
– Тебя преследовали трое Золоченых.
Он подал мне руку, но я ее не взяла, вскочила на ноги и оступилась назад, чуть не помяв недавно распустившийся розовый куст. Когда я выпрямилась, он сказал, подергивая губами:
– Я был вынужден переехать. В лучшем случае переезд доставляет неудобства, а в худшем – прямо-таки раздражает.
– Так вот что это было?
Если особняк переехал, как мне найти обратный путь к завесе?
Он наклонил голову.
– Действительно.
– Они меня рассмотрели?
– Золоченые? Кто знает, что увидели эти бездушные создания вашего Верховного Смотрителя? Они увидели, как кто-то исчез из виду. Подозреваю, они сообразили, что этот кто-то был женского пола. Даже не знаю, узнали ли они в этом ком-то Пенелопу Олбрайт, внучку пресловутой Терновой королевы. Но мой особняк они не увидели. А теперь, когда я его переместил, они даже не догадываются, что он вообще там был. А они вообще способны мыслить?
Он задал мне вопрос, но я понятия не имела, как на него ответить. Я молча покачала головой.
– Значит, не способны?
– Не уверена.
– Твоя сестра была уверена в обратном.
– Элла?
– А как по-твоему, со сколькими сестрами я имел удовольствие познакомиться? У меня тут не приют для терновых ведьм-неудачниц, хоть я и понимаю, как все на это похоже.
Он поднял идеальную, возмутительно насмешливую бровь и развернулся на каблуках.
– Ты опоздала. Да, и в наш уговор входил отчет.
Дорожка, усаженная розами, вилась к входной двери. Цветы персикового, розового и желтого оттенка кивали головками на ветру, которого не было. Я могла поклясться, что в прошлый раз они были красными. Пока мы шли, нас сопровождало пение птиц. Из щебетания складывалась мелодия, которая звучала до странного знакомо. Она вызывала жуткое ощущение, что я все это уже переживала: и прогулку, и наш недавний разговор, и то, как дверь открылась еще до того, как лорд Малин поднялся на самый верх лестницы из белого мрамора.
Я остановилась внизу. Мне не хотелось входить в его заколдованный особняк и подвергать себя опасности попасть под его чары, как какая-нибудь сказочная принцесса. Мне нужно вернуться. Если бы я исчезла в небытие, как сказал лорд Малин, Золоченые вернулись бы в Жизнь и сообщили бы о нарушении, а заодно и о том, что упустили свою цель. Они обратятся в Терновый ковен, чтобы починить завесу, и этим займется бабушка. Если мою комнату проверят, а меня там не окажется, мне придет конец.
Я осознала это так внезапно, что прислонилась к стене, чтобы отдышаться.
Лорд Малин посмотрел вниз из дверного проема.
– Может, зайдешь?
– А в договоре написано, что я должна это сделать?
– Если бы ты его прочитала, то знала бы, что нет. Ты меня тормозишь. Причем весьма неуклюже. Ты подготовила отчет?
Я подняла подбородок и ответила:
– Насколько мы далеко от завесы?
– Ответишь на мой вопрос, и я отвечу на твой.
– Конечно, у меня готов отчет.
Конечно, у меня его нет.
– Тогда мы находимся точно на таком же расстоянии от завесы, как и всегда.
Он метнулся вниз по лестнице. Я оттолкнулась от стены.
– Как именно ты сегодня перебралась в Смерть?
– Либо ты услышишь отчет о Смотрителе, либо о моих способах пересечь завесу. Не все сразу.
Я едва удержалась, когда он потянулся к моему призрачному кристаллу,