Мимо промаршировали двое дворцовых стражников. По серебряным нагрудникам струился дождь, на каждом шагу к ним прилипали промокшие плащи. Они были увлечены напряженной беседой. Нахмурившись, они смотрели только друг на друга. Я следила за тем, как они проходили мимо, не осмеливаясь дышать и проклиная то, как громко у меня стучало сердце, пока они не скрылись из виду.
Дверь в казарму Золоченых была открыта. Свет изнутри искаженным мерцающим прямоугольником отражался в воде, которая медленно затапливала двор. В этот час охраны здесь не было. В залах царила тишина.
Золоченых также сжигали, однако это были не повседневные плановые мероприятия, а церемонии, и их для этого не запирали. Их сжигали в центре амфитеатра, над ямой с синим пламенем, которое никогда не гасло. Не знаю, чем Золоченые занимаются в свободное время, но вполне уверена, что слоняться по амфитеатру не входило в их планы. Там никого не должно было быть. Тем не менее я прижалась к стене, уповая на ее защиту от неудачи и молясь об успехе.
Святая Темная Мать, защити меня! Должен же быть другой путь в Смерть, лучше, чем этот! Но у меня нет доступа к угольной магии, чтобы поджечь себя спичкой и без костра. Возможно, мне стоило навлечь на себя гнев Эллы и присоединиться к Сопротивлению. Тогда я подружилась бы с ведьмами из других ковенов и попросила бы их о помощи. Или попросила бы еще яда у мисс Элсвезер. Про себя я застонала из-за потраченного позавчера впустую яда, которого мне бы хватило на пять ночей легкого прохождения за завесу. Подозрительно, что доз было столько же, сколько ночей мне предстояло провести в одиночестве.
Но мисс Элсвезер и так уже слишком много знает, а Элла… ну, Элс взяла на себя звание чрезмерно опекающей сестры, когда Мила его оставила, но она всегда была склонна к лицемерию. Для нее одно правило, для меня другое.
Я тянула время. Но у меня нет никакого желания так легко отдавать свою душу в распоряжение Малина. Только не этим вечером. Не сегодня, когда передо мной столб и пламя без присмотра – единственная незапертая дверь между мной и выполнением моей части нашей сделки.
Я посмотрела по сторонам в последний раз, но здесь не было никого, кроме меня и грозы. Никаких оправданий у меня не осталось. Я выбралась из-под защиты стены и побежала. Юбки промокли от дождя, ткань липла к ногам. Я мчалась вверх по мостовой и по ступенькам прямо в черный гранитный зал.
Напротив главного входа возвышались огромные двойные двери. За ними горело вечное пламя.
В тени порога я резко остановилась и застыла, не в силах сделать больше ни шага. Сквозь решетчатую дверь в подземелье стонал поднимающийся ветер, который дул снаружи. Сзади на меня обрушился проливной дождь. За решеткой стоял запах страха. Он просачивался в зал, расползаясь по полу. В темницах и камерах Золоченых никто не кричал и не издавал ни звука.
При всей своей неуклюжести Золоченые умели заходить за завесу. Но они использовали возможность управлять Смертью для другой, более деликатной цели. Жизнь как казнь: такое наказание более болезненно, чем сожжение, а такое будущее – более разрушительно, чем его отсутствие.
Мы все видели заключенных. Они не восстанавливались полностью и больше не могли избежать того, что происходило за этой дверью. Я тяжело сглотнула, пытаясь избавиться от комка страха в горле. Надо было все рассказать Элле: она помогла бы мне. Она бы отругала меня, но помогла бы мне – а взамен навредила бы себе. Нет, возвращаться нельзя, как и втягивать в это Эллу.
На дворе за моей спиной раздался крик, который прервал мой побег.
– Стой! Кто идет?
О, Святая Темная Мать, только не это! Я не собиралась дать им себя поймать, но и прятаться было негде.
Я бежала, а капли с промокших юбок оставляли на полу мокрые следы. Сердце колотилось о ребра. Времени на размышления не осталось. Я захлопнула за собой дверь в амфитеатр. Шум эхом отскочил от сидений из резного камня и резко поднялся к потолку. Амфитеатр рассчитан на пять тысяч зрителей, которых собирали ради развлечения или предупреждения, в зависимости от того, кого сюда приглашали.
Я распевала, задыхаясь на бегу к яме и столбу. Я потянулась к завесе и нашла ее.
Столб оказался шире, чем у нас. Наручники свисали с заостренного крюка, но платформы, на которой можно было бы стоять, не было. Как не было и круга из двенадцати сестер по ковену, которые помогли бы мне.
Я остановилась на краю ямы. Стальная решетка обожгла пальцы на ногах. Я посмотрела вниз, и смелость меня покинула. Синее пламя закручивалось водоворотом. Жара колыхалась в воздухе. Такой жар за секунды сжигал плоть до костей. По крайней мере, все пройдет быстро.
Я закрыла глаза и подпрыгнула, проскользнув сквозь завесу. Кровь испарялась из моих вен.
К тому времени, как Золоченые добрались до амфитеатра, чтобы схватить того, кто ворвался в их священные чертоги, мои кости превратились в пепел, а следы испарились со стальной решетки.
Я вступила в прохладную тьму Смерти. На этот раз я не пойду одна.
Глава 14
У меня не было времени привыкнуть к тому, что сердцебиение остановилось, а в легких не стало воздуха. Я бежала по песку, отбросив страх в сторону. Туманные призраки стали бы непреодолимым препятствием, пока за мной гнались Золоченые.
Не обращая внимания на медленное шествие душ по пустыне, на бегу я слушала. Я ощущала линию жизни Милы. Она тоже препятствие, на которое у меня сейчас нет сил. Бабушка меня убьет в буквальном смысле слова, если узнает, что я наделала. О, Святая Темная Мать, что я натворила?
Туман взревел. Я покатилась от завесы к темному пятну, где меня ждал в своем особняке лорд Малин. Но я сомневалась, что это лучше, чем быть пойманной Золочеными. Вернувшись, я выполнила часть сделки, но шпионить за Смотрителем… я и понятия не имею, как это выполнить.
Я услышала, как кто-то пересекался со струей бурлящей воды. Еще и еще один, и мне не терпится оглянуться назад.
Не