– Я не сказала ничего такого, чего она бы не знала! Элла прекрасна, а вот Терновая королева… ай, хватит! Ты мне руку сдавила!
Она высвободилась и легко толкнула Клэр в плечо.
– Я поняла, – сказала я, снова обратив на себя их внимание. – Моя бабушка невыносима и ужасна. Элла чрезмерно заботлива, а Мила…
– Стерва? – усмехнулась Эвелин.
Я прищурилась.
– Полегче, речь о моей сестре.
Беатрис кашлянула.
– Клэр права, мы здесь не для того, чтобы оскорблять семью Пенни.
Сказав это, она обратила на меня всю силу своего медного взгляда и тихо спросила:
– Зачем ты пересекаешь завесу?
А я-то думала, она объяснит, зачем они устроили мне засаду.
– Я… ну, линия жизни Смотрителя подпитывает ее, – заикаясь, сказала я. – А он заболел, так что мой ковен…
Я замолчала. Беатрис, явно недовольная моим ответом, покачала головой.
– Куда ты ходишь, когда пересекаешь ее?
Я пожала плечами.
– В Смерть! Она находится прямо по ту сторону завесы. Хотите, чтобы я наизусть повторяла мифы о сотворении мира? О том, как завеса разделяет Жизнь и Смерть? Если бы я знала, прихватила бы для тебя книгу на выходе из библиотеки.
Эвелин закатила глаза.
– Полагаю, по вашей версии считается, что Темная Мать, выделяя терновых, одарила ваш ковен магическими кристаллами и способностью пересекать завесу прежде всех остальных.
Собственно, именно так мне и говорили. Но я не собиралась доставлять ей удовольствие от чувства собственной правоты.
К несчастью, по всей видимости, замешательство отразилось у меня на лице: Эвелин разразилась безудержным смехом, чего я от нее совсем не ожидала.
– Боже, какая несусветная чушь, – еле выговорила она.
От раздражения я сжала пальцы на коленях. Клэр обманом привела меня сюда и сказала, что Золоченым известно, что я нарушила правила и прошла по их коридорам, а теперь еще надо мной издевается Эвелин. Гнев вскипел у меня внутри. Я вся задрожала, когда Клэр неловко повертела ключом, как бы напоминая мне, что мне отсюда не уйти.
– Я вне себя от радости, что мне удалось вас развлечь. Но что бы это ни была за чушь, можете ее ляпнуть, и я пойду отсюда? Мне здесь больше делать нечего, – холодно сказала я.
Взгляд Беатрис стал жестче. Радужки в ее глазах засияли ярким медным светом.
Эвелин скорчилась от смеха. Огоньки выпрыгнули из чернильниц, разбросанных по всему столу. Беатрис пнула Эвелин, на этот раз ногой.
– Правда, Эв! Перестань!
Беатрис мотнула головой, и пламя вернулось в чернильницы. После этого она доброжелательно посмотрела на меня.
– Не обращай на нее внимания. Нас всех учат одному и тому же: ваш ковен отличается от других, он лучше остальных, он – избранный, так или иначе…
Я с удивлением посмотрела на нее.
– Почему?
– Что почему? – в замешательстве спросила Беатрис.
– Почему ты решила преподать мне урок истории вместо того, чтобы объяснить, зачем я здесь?
Беатрис разжала кулак. Оказалось, в ее ладони лежал пузырек с ядом.
– Храни свои тайны, я тебя не осуждаю. Без веской причины ты не стала бы создавать себе столько проблем. Может, мисс Элсвезер слишком мила, чтобы шантажировать тебя, но я не такая. Если тебе нужна легкая переправа, вступай в Сопротивление. Гримуар находится в Смерти, и нам нужно, чтобы ты его нашла.
А вот Элла считала иначе.
– Что вы вообще знаете о Смерти? – спросила я.
Беатрис открыла рот и закрыла его. Клэр нахмурилась. Эвелин медленно моргнула.
– Смерть – это пустыня. Единственное место, где можно спрятать книгу, – это песок, и если кто-то ее там закопал, у нас нет никаких шансов ее отыскать. Там ничего нет.
– Раз там ничего нет, ради чего подвергать себя риску, проходя туда через вечное пламя и Золоченых, Пенни? Вот в чем вопрос, – сказала Эвелин, уже не смеясь. – Первый раз ты пошла туда ради Эллы. Зачем же ходить туда снова?
Я продолжила говорить так, будто не слышала ее.
– Если гримуар существует, наверняка он спрятан в библиотеке вместе с остальными книгами заклинаний?
– Мисс Элсвезер рассортировала все содержимое библиотеки. Дважды, – ответила Клэр. – Один раз для Смотрителя, второй – для Сопротивления. Если бы он был в библиотеке, она бы его нашла. Разве что он на девятом этаже, тогда нам чертовски не повезло. Нам никогда его не заполучить.
Но я хотела лишь отвлечь их. Как только Беатрис предложила мне яд, я сразу решила согласиться. Просто мне не хотелось, чтобы они узнали, как отчаянно я в нем нуждаюсь.
– Элла убьет меня, – прошептала я.
Беатрис молча протянула мне флакон.
Эвелин пожала мне руку. Сделка состоялась.
– Элле не обязательно знать.
Я сделала вид, что на секунду задумалась, а затем резко кивнула.
– Где мне поставить подпись?
Хитрая улыбка показалась на губах Эвелин.
– Подписывать ничего не нужно, терновая ведьма. Достаточно выпить яд сегодня вечером. Ты принимаешь наше предложение и наши условия, и теперь ты связана с Сопротивлением так же прочно, как и все мы. Как только все будет готово, Элла ничего не сможет с этим поделать.
Элла столько всего может поделать… Они определенно не знают ее настолько хорошо, как им кажется. Я выдавила улыбку и протянула руку за флаконом. Беатрис отдала его, и меня окатила волна облегчения. Сегодня вечером у меня получится сгореть.
Но потом я вспомнила, что у меня может и не быть сегодняшнего вечера. Золоченые выяснили, что я ворвалась в их казармы. В Холстетте я ненадолго останусь в безопасности.
Беатрис и Эвелин ушли; прощание с ними было куда менее язвительным, чем приветствие. Но тут меня задержали.
– Я пыталась тебе сказать, – произнесла Клэр, когда они вышли.
– Что сказать?
– Той ночью в чулане я пыталась сказать тебе, что я из Сопротивления. С тех пор я чувствую себя ужасно, потому что не смогла это нормально объяснить.
Она сунула мне в руку сложенный из шелка квадрат.
– От Алисы. Она сказала, это поможет. Призови тьму, Пенни.
Глава 17
Наступила ночь. Я вернулась к себе в комнату после сожжения со всем ковеном. С тех пор как Клэр передала мне шелковый квадрат от Алисы, я развернула его раз сто. Алиса передала мне сведения для передачи Малину – изображение Золоченого с завитком на маске, поверх которого были вышиты слова: «Эта метка дает им больше силы». Они сами по себе вызывали беспокойство, но не из-за них я с такой неохотой думала о сегодняшнем переходе в Смерть. А из-за того, что было написано на кусочке пергамента, который