Света и Коля начали чуть-по-чуть общаться. Я же просто молча шел рядом. Не хотел мешать.
Что мой отец влюбится в мою мать — это сто процентов. Так и произошло и тут, и в моей реальности. При первой встрече, сразу и бесповоротно. Так что такое не только в дамских романах бывает.
А мать у меня умная и понятливая. Плюс может найти хорошее в любом человеке. Если тот не совсем мерзавец, конечно.
Незаметно отделяюсь от них и двигаюсь в общежитие. Думаю, мое исчезновение будущие родители вообще не заметят. Оно и хорошо.
************************************************************
Захожу в комнату и замечаю своих соседей. Они уже вернулись и активно изучали один из оставленных мной листов.
— Кэнт йоу чуст гоу самвхере ту вакатион, — напевал Электроник, не отрываясь от текста, — Что за жесть?
— Вот поэтому петь буду я, — говорю вместо приветствия, — Вы же лучше аккорды рассмотрите.
— Да мы уже, — приятели обернулись в мою сторону, — Просто решили текст посмотреть. Такое даже читать сложно.
— Да ну! — отмахиваюсь, — Стандартный английский. Вы еще негритянский рэп не слышали.
Ребята промолчали. Видимо, не знают, что такое рэб.
— Кстати, товарищи, — вкидываю новую тему для разговора, — Мне вот это все добро в понедельник надо старосте принести. Как думаете, что будет дальше?
— Да все просто, — вступил в разговор Шурик, до этого молчавший, — Пойдете с ней в Профком, там тексты оценят на предмет «соответствия ценностям социализма» или как это там называется. А потом вынесут вердикт.
— То есть могут забраковать? - уточняю.
— Могут, конечно. Но лютой антисоветчины тут нет, что уже плюс. Абстрактные песни про любовь и взаимоотношения между людьми. В общем, шансы 50 на 50.
—Понятно, — бубню себе под нос, а потом добавляю, - Нам бы по-хорошему барабанщик не помешал.
— ООО, — улыбнулся Электроник, — Такой у нас есть на примете. Приведем на репетицию. Кстати, когда она?
И тут я задумался.
— А давайте во вторник, — предлагаю им, — В понедельник согласование и все такое, а во вторник можно начать. Зачем репетировать то, что не одобрят? А так — ясность.
— Резонно, — согласились ребята.
На том и договорились.
****************************************************************
Воскресенье прошло спокойно, в темпе разгрузочного дня. Ничем особым не занимался. Сначала спал до упора, потом читал очередную взятую на местном буксорсе книгу (какая-то шляпа в жанре соцреализм, название и автор даже не запомнились), немного погулял, сидел на кухне и пил кофе.
Погода начала портиться. Удивительно, как тут календарные времена года совпадают с фактическими. Возможно, конечно, нас еще ждет снег в апреле или подобный катаклизм. Но сейчас ноябрь был такой, какой и должен быть: дождь, грязное месиво под ногами и холодный ветер. Уже захотелось зиму со снегом. Мороз не радовал, зато ходить можно спокойно, без страха испачкаться.
А в понедельник я первым делом пошел искать старосту. Имени ее я так и не запомнил, знал лишь прозвище «Моль». Но не буду же я использовать эту кликуху? Вот и мучался, но не долго.
Как говорится: вспомни солнышко — вот и лучик. Есть еще вариант про коричневую субстанцию, но использовать такие обороты в отношении девушки не хотелось. Не так воспитан.
— А вот и ты, — сказала она, хлопнув меня по спине.
И что за привычка подходить сзади? Хорошо еще, что я отучился бить локтем в таких ситуациях. Было бы очень неловко.
— Да, вот и я. Текст со мной. Что делать?
Она улыбнулась.
— Пошли в Профком.
— Хорошо, — соглашаюсь и решаюсь задать вопрос, мучивший меня все эти дни, — А как тебя зовут то?
— Олеся, — робко ответила она.
— Олеся — звезда Полесья, — рефлекторно выдаю.
— А почему именно Полесья?
— Просто в рифму.
Она улыбнулась.
— Ну ладно.
До Профкома мы дошли быстро. За главным столом там сидел тот же самый мужчина, который отчитывал меня за драку с Архиповым. Интересно, он помнит этот эпизод?
— Вот, нашла, — Олеся презентовала меня и отошла.
— Что-ж, молодой человек. Давайте ваши листы, — сказал мужчина спокойно, что успокоило.
Отдаю бумаги. Мужчина надевает очки в толстой оправе и начинает читать. Молча, лишь дыша носом. Не знаю, сколько времени это заняло. Я просто стоял, следил за ним, особенно обращая внимание на мимику. Но ни одна мышца не дрогнула.
Наконец он дочитал, отложил бумаги и произнес:
— Недурно, молодой человек, очень даже неплохо. Но, сами понимаете, надеюсь. Такое надо будет залитовать. Возможно, исполнить перед ответственным лицом. Но, — он сделал паузу, — об этом Вас уведомим отдельно. А пока свободны.
— Понял, спасибо.
Отвечаю и выхожу. Иронично, но я понял, о чем идет речь. И от этого было совсем не весело.
Глава 26. Вся группа в сборе
Я действительно понимал, о чем идет речь. Благо, в свое время много всего прочитал и посмотрел.
В общем, оценивать нас будет человек из Главлита (без интернета не вспомню полное название сей чудной организации). В свое время они оценивали спектакли, фильмы, статьи в журналах и так далее. Без их одобрения ничего такого не могло быть показано/озвучено/напечатано. А сам процесс назывался «залитовать текст».
Правда, до конца не ясно, насколько они придирчивы. Разные источники говорят разные вещи. Одни утверждают, что Главлит не одобрял антисоветчину и всякие нехорошие отсылки, а в остальном можно было, что называется, сторговаться. Другие твердят, что эта организация отвергала все, что им казалось сомнительным, в том числе песни с абстрактным текстом.
В общем, примерное представление было, а остальное предстоит испытать на себе. Люблю интриги, но не настолько.
С этими мыслями возвращаюсь в общагу. Не успеваю открыть дверь в комнату, как на меня тут же уставились две пары глаз. Соседи смотрели так, словно я только что вылез из горящей машины и пожаловался на то, что на улице идет дождь.
— Ну, давай, рассказывай, — с улыбкой сказал Электроник.
— Ох, ты даже не представляешь, как все запущено, — говорю и сажусь на кровать.
— Не томи! Интересно же, — не унимался приятель.
— Профком ничего не решил. Говорит, что тут нужна помощь Главлита. Дату визита представителя сообщат отдельно. Вроде все.
— Пу-пу-пу,