На борту у нас нашлась женщина по имени Молиния, всю жизнь омывавшая, умащавшая благовониями – словом, готовившая к погребению тела усопших. Ее-то Ремора и попросил омыть и приготовить Кетцаля, а майтера Мрамор с Крапивой вызвались ей помогать. Их визга я не забуду до конца дней.
Тогда мы еще не знали ни о том, что на Зеленом живут ингуми, ни о том, что во время конъюнкции круговоротов они летают на Синий, ни о том, что они пьют кровь, ни даже об их способности менять облик – то есть не знали о них вообще ничего. Тем не менее все, видевшие тело Кетцаля, не на шутку встревожились, а мы с Мозгом принялись настаивать на перелете сюда, на Синий, а не на Зеленый, вопреки советам Кетцаля.
Однако Ремора, выслушав нас до конца, остался верен патере Кетцалю, при котором многие годы служил коадъютором, и объявил, что мы продолжим полет прежним, рекомендованным им курсом. Только спустя трое суток, когда всякий входящий в рубку сразу же понимал, что в действительности мы идем к Синему, мы и узнали, что смотритель изменил курс своей властью. Ныне в его правоте не сомневается никто.
На сем я и завершу слово в собственную защиту. Надеюсь, претензии критиков удовлетворены, а если и нет, я уже отступил от собственных принципов куда сильней, чем хотел. Повторяю: рассказывать я изначально намеревался о Шелке и ни о ком ином.
Возможно, его, убитого в Круговороте Длинного Солнца, давным-давно нет в живых. Возможно, позднее они с Гиацинт погрузились в шлюпку, доставившую обоих на Зеленый, и погибли там.
Но также вполне возможно, что он до сих пор жив, и мне лично сердце подсказывает: да, жив, а живет либо в Круговороте Длинного Солнца, либо (смею надеяться) в другой части Круговорота Короткого Солнца, нареченного нами Синим. Разумеется, годы изменили его в той же мере, что и всех нас, но я могу описать только, как выглядел он тем жарким летним днем, выхватив мяч из моей ладони в тот самый миг, когда я приготовился заработать очко: изрядно выше среднего роста, чистое, несколько бледноватое лицо, ярко-голубые глаза и непокорные, нипочем не желающие лежать смирно волосы цвета соломы. Сложением он худощав, строен, но вовсе не медлителен и не слаб. На спине у него имеется шрам, память о прошившей тело навылет игле, и еще, может быть, тусклые, едва заметные шрамы на правом плече, оставленные клювом сипа, прозванного Мукор белоглавым.
Самого меня зовут Бивнем, а мою жену – Крапивой. Живем мы с сыновьями на острове Ящерицы, ближе к хвосту, где и делаем на продажу бумагу наподобие этой, а всякого, принесшего весточку о патере Шелке, встретим с великой радостью.
Позднее
Насухо вытерев кончик пера клочком мягкой кожи, Бивень закупорил пузырек чернил, приготовленных вдвоем с женой из сажи с живицей, отодвинул от стола кресло и встал. Вот и все. Точка. Труд завершен… и, может статься, теперь призрак мальчишки, которым он был многие годы назад, наконец-то оставит его в покое.
За порогом короткое солнце коснулось пламенной кромкой моря. Золотистая дорожка – Златая Стезя – тянулась поперек пенистых гребней волн на запад, к новому Майнфрейму, хотя такового почти наверняка не существует в действительности…
Дойдя до берега, Бивень спросил у игравших возле воды Шкуры с Копытом, где Жила.
– На охоте, отец! – объявил Шкура.
– Туда, на большой остров поплыл! – добавил Копыто.
Огромные карие глаза Копыта со всей очевидностью демонстрировали, насколько он впечатлен подвигом брата.
– Ему бы уже домой вернуться пора.
Тут всех троих окликнула Крапива, выглянувшая из кухонного окна.
– Ступайте в дом.
Протесты близнецов Бивень решительно пресек, подтолкнув обоих в сторону прочных стен.
С плоской вершины Утеса пролив был виден ясно, как на ладони, однако с уверенностью разглядеть рыбачий коракл, взлетающий на гребни далеких волн, чтоб тут же снова исчезнуть из виду, ему удалось лишь полминуты спустя. Восточной частью неба уже овладела ночь, рассыпавшая, разбросавшая по его черному бархату короткие солнца множества иных круговоротов. Вскоре взойдет Зеленый – едва ли не второе солнце, вот только пагубное, будто проклятие, влекущее за собой череду штормов и чудовищных приливных волн…
Вон, вон!
Замерший в ожидании, Бивень наконец сумел убедиться, что вон та неяркая искорка действительно движется на фоне усеянной блестками черной занавеси. В недрах этого крохотного огонька он родился и рос почти до зрелых лет. В недрах этого крохотного огонька – скорее всего, во Дворце Кальда – был зачат Жила… но сейчас в это просто не верилось.
Вдруг далеко в вышине мелькнуло, промчалось по небу нечто темное, заслонившее родной круговорот – на долю секунды, не больше, однако Бивня бросило в дрожь.
Конец Книги Длинного Солнца
Об авторе
Джин Вулф родился в 1931 году в Нью-Йорке (Бруклин), а рос в Хьюстоне, штат Техас. Два с половиной года отучившись в Техасском университете A&M, он бросил учебу, был призван на военную службу, во время Корейской войны награжден почетным знаком «За участие в боевых действиях», а после, воспользовавшись законом о льготах для уволенных в запас, поступил в Хьюстонский университет, где получил специальность инженера-машиностроителя. Вершиной его инженерной карьеры стал пост редактора отраслевого журнала Plant Engineering, каковым Джин Вулф оставался до 1984 г. В 1956 году женился и принял католицизм, который сильно повлиял на его дальнейшее творчество.
Дебютировал с НФ-рассказом в 1965 году. Потом рассказы стали регулярно появляться в культовой антологии Orbit, составителем которой был известный критик и редактор Деймон Найт. Он же и рекомендовал Вулфу перейти на крупную литературную форму. Первый роман Operation Ares вышел в 1970 году.
Джин Вулф был признан выдающимся писателем-фантастом с выходом в свет «Пятой головы Цербера» (1972 г.), а в 1973-м удостоился «Небьюлы» как автор повести «Смерть доктора Острова», признанной лучшей повестью года. В 1977 г. его роман Peace завоевал премию Чикагского литературного фонда, а небольшая научно-фантастическая поэма The Computer Iterates the Greater Trumps была награждена премией Рислинга.
Четырехтомная «Книга Нового Солнца» быстро сделалась классикой жанра. Первый том, «Тень палача» (1980 г.), был удостоен Всемирной премии фэнтези и премии Британской ассоциации научной фантастики; второй том, «Коготь Миротворца» (1981 г.), выиграл «Небьюлу» и «Локус»; третий, «Меч ликтора» (1982 г.), удостоился премии «Локус»; четвертый, «Цитадель Автарха» (1983 г.) – Мемориальной премии Джона Кэмпбелла и премии «Аполло». В 1987 г. было выпущен пятый, условно завершающий серию том, «Урд Нового Солнца». К