В центре деревни столпились местные жители, которые махали забирающимся в грузовую кабину солдатам. Было видно, что группа Грифа не торопится забираться. Сил у ребят не особо осталось. Дверь кабины захлопнулась, и я почувствовал на плече похлопывание рукой.
— Взлетаем, — скомандовал я и поднял рычаг шаг-газ.
Только мы отошли от земли, как в наушниках я услышал запыхавшийся голос Грифа. Он надел гарнитуру, которая была на месте бортового техника.
— Спасибо, Саныч. Я думал, что уже… всё, — выдохнул Юра.
— Это наша работа. Где Трачук?
Гриф помолчал, а потом вновь начал говорить.
— Живой, но… тяжёлый. Его ранило, но он отстреливался. Тут миномёты заработали. Его видать, накрыло. И тут он оранжевый дым пустил. Я уж думал, что лейтенант это со страху. А он ведь «шмелей» услышал и обозначил себя. Это нас всех спасло. Вертушки отработали с ходу и уже полегче стало. Мы Трачука еле-еле успели оттащить.
Вот так Лёша! Ничего не забыл, парень. Главное теперь, чтобы выжил.
— Потери? — спросил я.
Но Гриф не ответил. Не самая лёгкая тема для обсуждения.
— Ты ж лучше меня знаешь, что без них не бывает в таких случаях.
Дальше обсуждать уже не особо хотелось. Задача была выполнена, деревня спасена. К тому же, ещё и высадку группы Блэк Рок предотвратили.
Прилетев в Лунги, я заметил, что на стоянке уже нет никакой суеты. Группу Грифа встретил лично Седой и пожал каждому из ребят руку. Все были пыльные, грязные и уставшие. Мужикам сейчас нужно было расслабиться после подобной передряги.
Я вылез из кабины и поблагодарил техников за подготовку машины. Беслан же был радостнее всех, когда обошёл вертолёт и обнаружил на нём несколько пробоин.
— Саныч, это ж… как же… мы… этот… — улыбался он, но я его прервал.
— Дружище, не лучшее время отмечать.
Я снял шлем и расстегнул комбинезон. Лицо было мокрым, а футболка, пропитавшись потом, прилипла к спине.
— Но ты молодец. Не каждому в первом вылете удаётся сбить вертолёт с вертолёта, — ответил я и отправил Беслана в жилой модуль.
Седой и Казанов стояли в стороне и внимательно смотрели в мою сторону. Похоже, что им обязательно нужно, чтобы я к ним подошёл.
Подойдя ближе к вертолёту, я провёл рукой по одной из пробоин и тихо поблагодарил борт за работу. Хоть это была не самая сложная ситуация в моей лётной работе, но техника отработала хорошо. Заслуженно получает похвалу.
— Наслышан, Сан Саныч. Это достойно награды, — пожал мне руку Гаранин, когда я подошёл к нему.
— Спасибо, Сергей Викторович. Мои ребята все хорошо отработали, но поступок группы Севы и Грифа всё же…
— Вы про бой у деревни? Я не об этом сейчас, — прервал меня Седой, доставая из нагрудного кармана солнцезащитные очки.
Как-то странно звучат слова Гаранина. Его люди совершили подвиг, спасли людей, а он за что-то другое меня благодарит.
Я повернулся к Казанову, который молча кивнул, соглашаясь с командиром Африканского корпуса.
— Позвольте полюбопытствовать, о чём вы? — спросил я у Седого, который с довольной улыбкой надел очки.
— Я про доставку сюда Арии Комо. Или точнее Момо. Это было правильное решение спасти в первую очередь…
— В первую очередь мы спасли детей. Естественно, и Ариа тоже должна была с нами лететь. Но без жертвы наших солдат ничего бы не вышло, — прервал я Сергея Викторовича.
Гаранин даже сдвинул очки на кончик носа.
— А вы любите перебивать старших по званию, майор. Но я согласен с вами. К сожалению, у нас есть потери. Такова наша служба, Сан Саныч. Вы не первый год в армии и всё понимаете.
Седой вновь надвинул очки и ушёл в направлении кортежа из трёх машин. Рядом с ними уже стояло несколько солдат, которые и сопровождали Гаранина.
— Всё по делу, Саша. Верно?
— Не-а. Подержи, — ответил я, и сунул Казанову шлем.
— Эм… А шлем зачем мне отдал? — спросил Виталий.
Многое, что мне хотелось ему рассказать сейчас, но я для начала решил шнурки на кроссовках завязать.
— А ты думаешь мне одной рукой удобно шнурки завязывать? — ответил я и нагнулся к ноге.
— Наверное, нет.
Я быстро завязал и выпрямился. Однако, шлем не забрал.
— Теперь я буду пальцы загибать. Ракет и НАРов ограниченное количество. Техники и личного состава тоже. Предатель на предателе в правительственных войсках. И как это вы проморгали дочку президента в сьерра-леонской глубинке? — спросил я и забрал у Виталия шлем.
— Что тебе сказать. Насчёт предателей мы уже работаем. Полковник Оупал уже арестован. А вот ситуацию с Арией нужно исправить.
— Вы её усыпите и отправите в Союз? Я знаю, что ты уже так делал кое с кем.
Казанов улыбнулся и пошёл со мной в сторону медицинского модуля на базе.
— К сожалению, насильно в этом случае мил не будешь. Но ты сам должен понимать, она реальный козырь влияния на президента. Как со стороны боевиков, так и с нашей стороны. Лучше пускай с нашей.
— И ты предлагаешь, чтобы я ей обрисовал лучшие перспективы в Советском Союзе?
— Саня, ты умеешь уговаривать людей. А уж женщин тем более, — улыбнулся Казанов.
Я покачал головой, понимая всю глупость ситуации.
— Ты меня сюда притащил, чтобы завершить дело. Вот и давай его завершим. А потом уже будете заниматься вывозом детей президентов.
Только я отошёл от Виталия, как он меня вновь позвал.
— Есть одна мысль, как нам ускорить процесс. Готов обсудить? — предложил Казанов.
Глава 19
Вот что, а Виталий Иванович поговорить всегда готов! Обсудить, рассказать, продумать — это всё он умеет.
Я посмотрел на стоянку вертолётов, где уже техники латали пробоины в фюзеляжах. А ещё шла кропотливая работа по реанимации Ми-8 с отказом двигателя.
Главную роль во всём этом «танго с инструментами» играл Кузьмич. Его указания двум молодым техникам по починке двигателя нужно было записывать в блокнот.
— Слепцов, ты мне глиссаду на винт не мотай. Я летел в вертолёте, и седина у меня теперь не только на яйцах! Чини двигатель.
— Дядя Кузьмич, ну я посмотрел. Да, тут потекло, здесь потекло. Можно подкрутить, но это долго. Я бы двигатель поменял лучше… — развёл руками техник.
— У нас тут что, ГУМ с двигателями ТВ3–117⁈ Чинить давай.
На помощь подошли ещё двое освободившихся техников со своим взглядом на проблему. Я же вновь повернулся к Казанову и подошёл