— Не скажу, — отбрила я, осматриваясь по сторонам.
— Что писать будешь? — громыхнул Камал.
— А вы что, свое удостоверение на барана поменяли? Не знаете, какие законы нарушили? — захлопала я ресницами.
— На двух. Оптом на всю семью удостоверения брал, — сверкнул глазами Бармалей.
— И учились, видимо, в горно-юридическом, раз вас слову «цивилизация» и «светская страна» не научили, — важно согласилась я. — А с гор вы спустились только за мной, да?
— Да, — выдохнул он, отодвигая меня к кассе.
— Эй, я не все посмотрела. Подожди, сок хочу. Морковный.
Я встала у полки с соками и сделала вид, что увлеченно ищу. Я тянула время. Понимала, что это бесполезно, но пыталась хоть как-то замедлить путь к ненавистному Аслану.
— Яблочный тебе чем не угодил, женщина? — уточнил Хасан.
— Он невкусный. И сахара много. Я хочу морковный фреш. Со льдом.
Хасан закатил глаза, а Камал вздохнул и взял с полки томатный сок.
— Пойдем, принцесса, морковного фреша нет, я тебе помидоровый взял, — позвал меня Камал.
— Нет такого слова «помидоровый», есть слово «томатный», — сумничала я. — А лед? Забыл, да? И так мне окна не открываешь, я там сварюсь в вашей машине.
— Кондиционер работает.
— Он сушит кожу, вы же не хотите, чтобы я приехала к Аслану сморщенная, как запечённое яблоко?
На лицах моих похитителей появилась вся скорбь этого мира, а меня мягко, но очень настойчиво повели к кассе.
Перед нами в очереди было трое мужчин, на вид очень даже спортивные. Я смотрела в спину того, что стоял перед нами, и взгляд остановился на заднем кармане его джинсов, в котором лежало портмоне.
Недолго думая, я протянула руку, вытащила портмоне и быстро бросила в руки Хасана, а сама спряталась за спину Камала и стала ждать.
Лицо Хасана вытянулось, глаза удивленно округлились, а жертва моей мелкой пакости развернулась и с яростью уставилось на портмоне в руках Хасана.
Да, пожалуйста, затейте скандал, вызовите полицию, в конце концов!
Но мужчина посмотрел на Хасана, затем на Камала, вдохнул воздух и… выдохнул.
Трус!
— Простите моего брата, клептоман он, — встрял Камал.
Отобрал портмоне, вернул владельцу и со свистом выдохнул воздух через нос, косясь на меня. Я же сделала лицо «кирпичом» и захлопала ресницами.
А трус, стоящий перед нами, портмоне забрал, извинения принял и отвернулся, нервно поводя плечами.
В других обстоятельствах я бы с этими двумя тоже связываться побоялась, но на войне как на войне… Противника не выбирают!
Мужчина быстро расплатился и почти бегом вышел на улицу, а на кассе подошла наша очередь.
Камал положил на прилавок три бутерброда, сок, две бутылки минеральной воды и пакет с шоколадными конфетами.
— Дядя Камал, а можно мне тоже одну конфетку? Ну пожалуйста! — взмолилась я и пояснила для продавщицы: — Не кормят они меня.
Камал пошел пятнами, Хасан закашлялся, и оба, кажется, задымились.
— Вы что, бугаи, девчонку голодом морите? Сами жрете в три хари, а девчонка конфетку просит со слезами на глазах? — возмутилась продавец.
Я закивала и попыталась слезы на глазах изобразить, пока женщина бушевала за стойкой и собирала в пакет продукты.
— Совсем ошалели мужики, — свирепствовала она, — и так худая как спичка, ее ветром уносит, а эти… Морды бородатые!
«Бородатые морды», казалось, даже стали ниже ростом от такого качественного обслуживания. Два взгляда скрестились на мне, на корню обрубая мой план как-то намекнуть женщине вызвать полицию. Хасан, кажется, даже молитву изгнания шайтана читал, но не помогло.
А женщина бухнула на прилавок огромный пакет и рявкнула:
— Оплачивайте.
Камал без вопросов приложил карту к терминалу, Хасан взял пакет, оплатил полный бак бензина, и оба снова оттеснили меня к выходу. Мы вышли на улицу, а я решила, что лучшая защита — это нападение:
— Сами сказали, что кричать нельзя, я и не кричала. На все остальное запрета не было!
Камал открыл рот, поднял руку и стал перебирать пальцами бороду.
— Помогает от стресса, да? А мне дайте подергать, я тоже хочу от стресса избавиться.
— Сядь. В. Машину. Лия, — похоронным голосом велел Камал, разделяя каждое слово.
— Подумаешь, бороду подергать пожалел. Жмот! — фыркнула я.
Развернулась и пошла в машину. Села на заднее сиденье и снова так хлопнула дверью, что Хасан все-таки не сдержал ругательства.
Он открыл двери с другой стороны, бухнул рядом со мной пакет с провизией, которую нам собрала сердобольная женщина, и рявкнул:
— Ешь!
— Не хочу, — уперлась я. — Сами ешьте!
Мужчины устроились впереди, а Хасан выругался:
— Шайтан, а не женщина!..
— Еще не поздно развернуться и отвезти меня домой. Можете не домой, тут оставьте, сама доберусь. Или я вам петь начну.
Я вдохнула воздуха в грудь и во все горло завопила:
— А я не хочу, не хочу по расчету, а я по любви, по любви хочу! Свободу, свободу, мне дайте свободу…
Мужчины затрясли головами так, словно их только что контузило. Камал снова выкрутил громкость музыки на максимум, неандертальцы облегчено выдохнули и переглянулись.
Счет три — три.
Может, я сегодня их так достану, что они развернут машину домой и вернут меня папе?
Надо постараться получше…
Глава 5
Меня начало мутить от бесконечно мелькающих деревьев за окном, музыки и двоих на переднем сиденье, которые то одновременно, то по очереди косились на меня, пока я придумывала очередной злодейский план, как довести до ручки двоих бородачей настолько, чтобы они извинились и развернули, наконец, машину.
Уверена, что на обратном пути я буду радоваться каждой мелькающей березке, а тошноту как рукой снимет.
Мысль, что все мои жалкие потуги не сработают, мельтешила где-то на периферии сознания, но пока не укоренилась в голове.
Я напряглась, когда Камал сделал музыку тише и свернул на проселочную дорогу. Тишина в салоне стала звенящей, я же струхнула так, что затряслись поджилки, а в голове всплыли самые страшные факты из новостной хроники.
— Куда мы едем? — испуганно спросила я. — Бармалей, поворачивай обратно на шоссе. Имейте в виду: если вы меня там убьете, я вам до конца вашей жизни буду призраком являться и петь! Да что вы молчите, куда вы меня везете, неандертальцы? Остановите машину, живой не дамся, ясно вам? Лучше тут убейте…
Камал невозмутимо припарковал «Гелик» у кромки реки, которую ранее за стеной леса было не видно, повернулся, залез в бардачок и достал… Наручники он достал.
Кажется, я побледнела. Я даже почувствовала, как кровь от лица отливает.
— Значит, вы меня не замуж похитили, да? Извращенцы! Маньяки! Да