Но руки я не опускаю потому что знаю, что решение ответа не даётся по щелчку пальцев. И вот однажды у нас наконец появляется зацепка. К офису «Трейд Сферы» затемно приезжает автомобиль. Водитель входит в здание, находится там минут десять, а потом уезжает. Слежка за ним нас приводит к ночному стрипбару «Ровена», в котором в тот же вечер появляется Чижов.
— Нам нужно попасть внутрь, — оживляюсь я моментально.
— Сейчас это ничего не даст. Если он нас увидит, больше здесь не появится, а взять его сейчас — это заставить всех засесть на дно окончательно, — резонно отвечает Никита.
— Значит, надо сделать так, чтобы он нас не увидел. А точнее, не узнал.
Как оказывается, официантки в этом заведении носят маски. Красивые, утонченные, ажурные, как на маскараде, что является для нас огромной привилегией. Потому что я могу воспользоваться такой и не быть узнанной.
— Ты? Под прикрытием? — по глазам Никиты вижу, что идея моя ему не пришлась по душе.
— Я.
— Официанткой в стрипбаре… — уточняет без вопросительной интонации, скорее для того, чтобы проверить правильно ли он меня понял.
А он понял правильно.
— Да.
— Чокнулась, Ир? Я не пущу тебя туда, — звучит слишком категорично.
— А я не спрашивала разрешения, Руднев, — и я тоже звучу не менее. — Нам нужно подобраться ближе к нему. Сделать это надо незаметно. Мой вариант идеальный.
Я не раз работала под прикрытием, прекрасно знаю как себя вести.
— Ни хуя он не идеальный. Ты видела в чем ходят эти официантки?
Ревностные нотки в его голосе колют мою кожу.
— Видела. — В коротких кожаных шортах, топах и стрипах на платформе и каблуках. Видок так себе, конечно, но ничего, переживу. — Меня это не смущает. И тебя не должно.
— А меня блядь смущает, — рявкает Никита. — Ира, мы придумаем другой вариант. Поставим прослушку на его тачку, пока он будет в баре.
— Он может в машине не обсуждать дела, сам знаешь.
— Слежку установим.
— Никита!
— Ира, нет!
— Руднев, да! Это моя работа. Не нужно меня в ней ограничивать!
Начинаю заводиться, потому что знаю, что права.
— Волошина, блядь, — выжимает он агрессивно сквозь зубы.
Глаза черные от злости, скулы ходят ходуном.
— Я не блядь, — переигрываю его слово, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но не получается.
Никиту не отпускает, и я понимаю, что действовать надо иначе. Я не хочу с ним ссориться. И, конечно, понимаю его причины нежелания отпускать меня туда. Мне даже льстит, что он ревнует. Но нужно разделять работу и личное. Именно отсутствие этого разделение всегда играет против отношений на работе и потом приводит к катастрофическим последствиям. А я нам таких не хочу.
Я слишком сильно влюбилась в этого гаденыша…
Подхожу к Никите, который внешним видом напоминает пузырящийся вулкан, вот-вот и рванет, и оплетаю его напряженный торс руками.
— Давай не будем переходить на фамилии… — предлагаю примирительно, слыша, как тарабанит его сердце в груди.
— Ты первая начала.
— Знаю… — веду ладонями вверх по его спине, стараясь пробиться сквозь массивную броню и воззвать к его незатуманенному ревностью разуму. — Пойдем со мной…
— Куда? Официанткой? — хмыкает он.
— Нет. Выступишь в роли посетителя.
Никита молчит несколько секунд, а потом выдаёт уже более спокойно.
— Смотреть стриптиз неограниченное количество времени? Можно…
— Так, — щипаю его за талию, чувствуя, как этот вулкан частично перетекает в меня, — не стриптиз смотреть, а на меня.
— Ну не знаю… — задумчиво тянет, наконец отмерзая и оплетая меня руками, — там будет столько девушек. Все с голыми задницами, сиськами навыкат, понятия не имею, как оставаться сосредоточенным.
— Слышишь, ты?
Отталкиваюсь от него, но не успеваю возмутиться, как он подкидывает меня и закинув себе на плечо, тащит в комнату.
— Представила, да? — рявкает, припечатав по моей заднице рукой.
Я в отместку с силой шлепаю по его.
— Значит, не пойдёшь, если тебе так сложно, — зло пыхчу, а через секунду охаю, когда лопатки мои касаются кровати.
Матрас прогибается под моим весом, а потом углубляется еще сильнее, когда Никита яростно нависает сверху.
— Еще как пойду. Думаешь, я оставлю тебя одну там? Чтобы всякие извраты подкатывали к тебе?
Чувствую, как мои губы дернувшись, расплываются в улыбке. Это уже победа?
— Никому там до меня дела не будет. — обвожу подушечкам пальцев остро очерченные скулы, — Я же не танцевать на их коленях собираюсь.
— Ты в курсе как работают официантки в стрипбаре? — Никита скептически заламывает бровь.
— В курсе. Но я буду новенькой. Новеньких не отправляются сразу на «обслуживание» клиентов, особенно если они без опыта. На обучение всегда даётся какой-то срок.
Никита, как дракон, выпускает невидимое пламя из носа. Ноздри раздуваются.
— Если за этот срок Чижов не явится, ты уволишься.
Обдумав его условие, понимаю, что на такую уступку я могу пойти. Остается надеяться, чтобы Чижов все-таки явился, потому что танцевать на коленях мужиков меня не прельщает. Особенно, если учесть, что танцами номера обычно не заканчиваются.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, — коленом веду по внутреннему бедру его ноги, сканируя стремительно меняющиеся на лице эмоции.
Взгляд Никиты смягчается, чувственные губы растягиваются в усмешке. А у меня по телу тепло бежит, собираясь внизу живота горячим комом.
— Ммм, кажется кое-кто готов отдать мне честь, — хрипит он, глядя мне в глаза.
— Кто? Я? — хитро щурюсь, прикусывая губу.
— А ты видишь еще желающих? — Никита пытливо обводит комнату взглядом, за что получает от меня по плечам и рассмеявшись, жадно сминает мой рот.
Мы жарко целуемся, разгоняя во мне имеющийся ком и увеличивая его в размерах.
Задрав мою кофточку, гаденыш сдергивает вниз чашку лифчика и вынуждает меня выгнуться дугой тем, что захватывает мой сосок губами. Всасывает его в себя, ласкает языком. Крупная дрожь рождается под кожей и разлетается в каждую клеточку, стоит ему проделать тоже самое и со вторым.
Но сейчас во мне слишком жива фантазия о стриптизершах, на которых он так желал смотреть, поэтому повинуясь порыву, я давлю Никите на плечи и заставляю перевернуться на спину. Оказавшись сверху на нем, и встретившись глазами, медленно берусь за край кофты и тяну её вверх.
Так ты хотел, да? Запоминай, чтобы не сравнивал с другими.
Да, признаю, мне не слишком хочется, чтобы он оценивал танцовщиц в баре. А точнее вообще не хочется. Единственное желание — эгоистично запечатлеть в его памяти только себя.
Игра моя Рудневу бесспорно приходится по душе, потому что на дне зрачков рождается пламя. Мужские ладони лежат на моей талии, пальцы нервно подергиваются, пока я также медленно избавляюсь