— А откуда он её знал?
— Вершинин делился. Он вообще многим с ним делился. Они близкие друзья, в армии служили вместе, потом еще где-то. Терехов к нам, как домой ездил. Раза два в месяц точно наведывался.
— Мхм… Он часто уезжал. — подтверждает Никита, — А в этом месяце никуда не отчаливал даже. Можно подумать, что он к тебе туда намыливался, а раз ты теперь здесь, то решил, что больше и не нужно.
Пошутив, смотрит на меня, и осекается. И во мне в этот момент тоже что-то щелкает. Ну не мог Терехов на полном серьезе считать, что Попов раскроет дело быстрее меня. Вверх по рукам ползет холод, перебрасывается на спину и собирается на затылке.
— Да нет, — мотаю головой, потому что подозрение, что одновременно родилось у нас с Никитой, расползается по машине, как ядовитый газ, — не может этого быть.
— Не может. Но если откинуть субъективность, то… ты говоришь, он был в курсе дела Левшина. Что мешало вашему Вершинину поделиться подробностями за рюмкой коньяка?
— Ничего… — едва шевелю губами, потому что кадры приездов Терехова начинают всплывать в памяти, как буйки в озере. — Они действительно часто выпивали.
— Вот. Вы там накрыли того урода, и он решил тебя позвать сюда, чтобы ты была у него под наблюдением.
— Но какой смысл? Если здесь все происходит прямо у нас под носом, мы бы однажды это узнали!
— На этот счет у него был ответ — и сегодня мы с тобой его прочувствовали совсем не фигурально.
Да, возможно и так…
— Он был тем, кто запрещал мне копать глубже, когда волшебным образом появился убийца Дудова, — озвучиваю парад фактов, мелькающих в мыслях.
— И запрещал бы и дальше, если бы не документы его жены.
— А потом он не давал нам работать. И это ограбление в его доме…
— Может его вообще не было? — в глазах Никиты загорается предположение.
— Может быть… И Игоря он сюда вызвал. Но для чего? Он же только помогал нам.
— Хрен его знает. Видимо решил, что ты поплывешь под чарами бывшего и уедешь обратно?
Кровь по венам ускоряет бег. Я хватаю сумку и достаю оттуда телефон.
Нахожу контакт Игоря и жму на вызов.
— Да? — отвечает он раздраженно. — Только не говори, что мне надо ехать обратно?
— Нет. Скажи, Игорь, зачем ты приехал сюда?
Шумно выдыхает.
— Я уже говорил.
— А теперь скажи правду! Тебе звонил Терехов?
— Ира, приехать было моё решение.
— Просто ответь — звонил он тебе или нет?
— Ну звонил. Но это тут при чем?
— И что сказал?
Игорь мнется, а я еле держу себя, чтобы не наорать на него.
— Ну?
— Сказал, что считает, что у меня появился шанс заполучить тебя обратно. Мол, в этом ущербном городе тебе скучно и вообще я как мужик, мог бы приложить усилия, и надавить немного. Тогда бы ты сдалась. Но ты ж нихуя не продавливаемая, да?
Не ответив, я скидываю звонок и во все глаза смотрю на Никиту.
— Нам нужно к Терехову.
49. Ира
— Еще дома, — негромко произносит Никита, когда мы подходим к приоткрытой калитке.
Машина Ивана Львовича припаркована рядом с воротами, багажник открыт, в нем спортивная сумка.
— Я зайду спереди, ты подстрахуй с заднего входа, — даю команду Никите и направляюсь к двери.
Нам повезло, что мы уже были здесь и можем ориентироваться.
Никита быстро ступает в обход, а я мягко толкаю парадную дверь.
Делаю шаг внутрь и прямо в коридоре сталкиваюсь с Тереховым.
Рука машинально тянется к оружию, но он успевает первым.
Выхватив пистолет, направляет его на меня.
— Замри, капитан.
Чёрт, гадство!
Приходится вскинуть руки вверх.
То, что сейчас происходит — прямое доказательство нашей с Никитой версии. Которая ну никак не может улечься в моей голове.
— Я знал, что ты догадаешься, — уголки губ полковника нервно ползут в стороны, — но не думал, что так быстро.
— Догадаюсь о чем?
— Не нужно, Ира. Ты ведь не о здоровье моем справиться приехала посреди ночи, правда? — Он отодвигает ногой еще одну спортивную сумку, — А вообще жаль. Ты мне всегда нравилась, капитан. Не хотелось бы с тобой заканчиваться таким образом.
— Не слишком верится, Иван Львович, — сиплю севшим голосом и поглядываю то на дуло пистолета, направленное в меня, то на полковника, — не после того, как вы сдали меня Чижову.
— А ты сама виновата, Волошина. Я сколько раз тебя просил оставить это дело. Намекал, что лезть туда твоему любопытному носу не нужно. Но ты же упрямая.
— Да, упрямая, — признаю, стараясь не двигаться.
Пульс частит так, что мне не по себе. И голова кругом идет, что мне совершенно не свойственно.
Вероятно, сказывается второе за последние несколько часов перенапряжение.
— Я только одного не пойму, — озвучиваю то, что действительно не дает покоя, — если вы были причастны ко всему с самого начала, зачем позвали меня сюда? Знали же мою натуру.
— Знал. Да только подумать не мог, что эти кретины уберут Дудова, да еще и так бездумно, — выплевывает с остервенением Терехов, — идиоты пустоголовые. Ему видите ли возжелалось большую ставку себе заиметь. А эти не смогли договориться и сделали, что сделали.
— Но вы на этом не остановились, правда? Запущенная машина должна работать дальше?
— Конечно, должна. И если бы сегодня Чижов сработал как надо, она бы и работала.
— Но увы, я сейчас здесь. И машину вашу придется остановить.
Полковник гадко усмехается.
— Как я уже сказал — ты действительно нравилась мне, Ира. В первую очередь тем, что в тебе есть стержень. И чувство справедливости. И именно справедливость сегодня тебя привела сюда одну. Ты же, как обиженная женщина, вряд ли кому-то озвучила свою догадку о моем участии во всем этом. Тебе надо доказать, что ты чего-то стоишь. И завершить то, что у тебя отнял этот тупоголовый петух Попов, который сам ни на что не способен.
— Если он ни на что не способен, зачем вы его позвали? — всматриваюсь в лицо полковника, которое всегда казалось мне участливым и доброжелательным.
Сейчас же эта маска больше не работает. За его холодной усмешкой кроется пронырливый