— Опускайте! — скомандовал я големам.
«Серпы» синхронно, с пугающей для таких махин точностью, начали опускать свинцовый саркофаг реактора в чрево локомотива.
Скрежет металла. Искры.
Тяжелый, глухой удар, от которого вздрогнул пол депо.
— Контакт! — крикнул Клин, который находился внутри корпуса и крепил болты размером с мою руку. — Встал как родной! Подключаю контур охлаждения!
— Инга, заливай «Жидкий Лед»!
Мы использовали не воду. Мы использовали хладагент на основе алхимической ртути, синтезированный Модулем. Он не кипел даже при трех тысячах градусов и отлично экранировал радиацию.
Системы ожили.
Тихий, низкочастотный гул наполнил депо. Реактор запустился.
Индикаторы на моем визоре сменили цвет с красного на стабильный зеленый.
[Выходная мощность: 150 Мегаватт.]
[Статус: Номинал.]
— Есть пульс, — выдохнул я, вытирая пот со лба. — Зверь дышит.
К вечеру следующего дня «Левиафан» обрел форму.
Это был не просто поезд. Это был сухопутный крейсер, закованный в черную броню.
Головной вагон-локомотив напоминал наконечник копья или голову глубоководной хищной рыбы. Обтекаемые формы, отсутствие окон (только бронекапсула и камеры внешнего обзора), черный матовый цвет композита, поглощающего радары.
Спереди — массивный таран-отвал с встроенными плазменными резаками, чтобы прожигать завалы на путях и разрезать технику, рискнувшую встать на рельсах.
За локомотивом шли три вагона:
Лабораторный модуль: Здесь теперь жил «Прометей». Стены экранированы слоем свинца и орихалкома, чтобы скрыть эманации артефакта от сканеров Инквизиции. Жилой/Командный отсек: Каюты экипажа, арсенал, медотсек и рубка управления огнем. Грузовая платформа: Здесь, под маскировочной сетью и бронещитами, стояли наши «Серпы» (как десант и тяжелая поддержка) и контейнеры с припасами. На крыше платформы — зенитные турели с «Вулканами».
Я спустился вниз, обходя свое творение.
Оно выглядело зловеще. И прекрасно.
— Напоминает гроб на колесиках, — раздался мелодичный голос.
Я обернулся.
Катя Волонская стояла у входа в депо. На этот раз на ней был не светский наряд, а практичный комбинезон пилота из серой нано-ткани, облегающий фигуру. Волосы собраны в тугой пучок.
Но главное украшение было на её лбу.
Тонкая, изящная диадема из белого металла с крупным рубином в центре. Выглядела как дорогое ювелирное изделие.
На самом деле это был нейро-блокиратор с обратной связью.
— Тебе идет, — сказал я, кивнув на диадему. — Как ощущения? Не жмет?
Она коснулась холодного металла тонкими пальцами.
— Немного давит на виски. И… я чувствую постоянное жужжание на периферии сознания. Словно кто-то стоит за спиной с заряженным пистолетом.
— Так и есть. Если ты попытаешься использовать ментальный удар против члена экипажа, диадема создаст резонанс. Твой мозг отключится раньше, чем ты успеешь закончить мысль. А если попробуешь снять её силой… сработает микро-заряд термита.
Катя усмехнулась. В её глазах не было страха, только холодное любопытство ученого, изучающего новый вид яда.
— Ты параноик, Максим. Но я ценю твою изобретательность. Это кольцо верности… оно даже романтично. В извращенном смысле.
— Это техника безопасности. Мы едем в аномалию, где реальность трещит по швам. Мне нужно знать, что мой навигатор не сойдет с ума и не начнет играть нашими мозгами в пинг-понг.
Клин вышел из вагона, вытирая руки ветошью. Увидев Волонскую, он сплюнул на пол.
— Ведьма на корабле — к беде. Старая морская примета.
— Мы не на корабле, Борис, — парировала она, даже не глядя в его сторону. — Мы на поезде. И без меня вы будете кружить по Уралу вечность, пока вас не сожрут хроно-волки.
— Хроно-кто? — нахмурился сержант.
— Узнаешь. Если доживешь.
Я встал между ними.
— Хватит. Мы одна команда. Клин, покажи ей каюту. Катя, твоя задача — синхронизироваться с навигационным компьютером. Я выделил тебе отдельный изолированный канал. Ты будешь нашими глазами в астрале.
— Слушаюсь, капитан, — она шутливо отдала честь и прошла мимо Клина, намеренно задев его плечом. Сержант зарычал, сжав кулаки так, что экзоскелет скрипнул, но сдержался.
На следующий день мы начали загрузку Модуля.
Это была самая сложная часть операции. «Прометей» весил под тонну и был подключен к энергосети базы сотней кабелей.
Нам пришлось отключать его поэтапно, переводя на внутренние аккумуляторы поезда.
Когда последний кабель был отсоединен, свет в депо мигнул.
Модуль, несомый двумя големами, медленно вплыл в бронированное чрево первого вагона.
— Инга, подключай! — скомандовал я по рации.
— Контакт! Интеграция с реактором поезда… Стабильно! — голос Инги звучал восторженно. — Макс, это работает! Весь поезд теперь — единый организм. Я могу управлять турелями, дверями, даже кофеваркой прямо через Модуль!
— Отлично. А теперь — самое интересное. Броня.
Мы не успели синтезировать достаточно «Чешуи Дракона», чтобы покрыть весь состав. Но у нас было достаточно материала, чтобы усилить критические узлы: реактор, кабину и отсек с Модулем.
Я подошел к борту локомотива.
Черный металл был теплым от работы реактора.
— Система, — обратился я к интерфейсу. — Нанести покрытие. Слой нано-керамики с включениями пыли Бездны.
По обшивке поезда пробежала волна. Металл словно ожил, покрываясь мелкой, едва заметной рябью, похожей на чешую змеи. Теперь этот поезд мог выдержать попадание плазмы и частично поглощать магические удары.
— Мы создали монстра, — прошептал Клин, глядя на это. — Если Инквизиция увидит эту штуку, они нас проклянут дважды.
— Пусть сначала догонят.
Ночь перед отъездом.
Мы сидели в рубке локомотива. Панель управления светилась мягким синим светом. За бронестеклом виднелся темный туннель метро, уходящий вдаль. Пути были старыми, ржавыми, но «Левиафан» был создан для бездорожья.
— Маршрут проложен, — доложила Инга. — Мы пойдем по старым стратегическим веткам Метро-2, выйдем на поверхность в районе Владимира, а дальше — по Транссибу. Там есть заброшенные ветки, которые не используются РЖД. Мы сможем обойти крупные города.
— Время в пути?
— Если гнать на полной — двое суток. Если скрытно — четверо.
— Гоним, — решил я. — Азиаты уже там. Каждый час промедления дает им фору.
Я положил руку на рычаг тяги.
Это был момент истины. Мы покидали нашу безопасную нору, нашу крепость, чтобы отправиться через половину страны в зону, где не действуют законы физики.
Внезапно датчики периметра пискнули.
[Внимание! Активность в секторе вентиляции.]
[Тип сигнала: Биологический. Малый размер.]
[Сектор: Грузовая платформа.]
— Крысы? — спросил Клин, хватаясь за дробовик.
— Нет, — я вгляделся в экран тепловизора. — Крысы не носят термо-камуфляж.
На экране, в вентиляционной шахте под потолком депо, двигалось маленькое, едва различимое пятно. Оно было теплее окружающего воздуха всего на градус. Профи.
Диверсант? Дрон? Или что-то похуже?
— Кто-то просочился, пока мы открывали ворота для вентиляции реактора, — процедил я. — Тихо. Не стрелять.