С минуту я не слышу ничего, но когда я уже собираюсь снова постучать, замки на двери щелкают, и дверь распахивается. Несмотря на то, как плохо выглядит Кензи, мои мышцы расслабляются от облегчения, что она благополучно добралась домой.
— Что ты здесь делаешь? — ее голос хриплый, и по тому, как распухли ее глаза, ясно, что она плакала. В моем сердце образуется трещина от осознания, что это я стал причиной этих слез.
— Мне нужно было убедиться, что ты добралась домой, после того как я...
— Тебе больше не нужно обо мне беспокоиться, Эндрю. Ты довольно ясно дал понять прошлой ночью, что я позор для тебя.
Я содрогаюсь при воспоминании о том, что я сказал.
— Я не это имел в виду. Я не знаю, что случилось. Все это просто подняло во мне кучу старого хлама, и это, в сочетании с осознанием, что я влюбляюсь...
Она поднимает руку, словно готова просто заткнуть мне рот, если я закончу это предложение.
— Не смей. Не смей говорить это сейчас.
— Я запаниковал. Прости, Кензи. — протягиваю руку, чтобы взять ее за плечи, но она отступает. Дверь начинает закрываться между нами, и я выставляю ногу, чтобы остановить ее.
— Я никогда в жизни не чувствовала себя более отвергнутой, униженной или нелюбимой, чем прошлой ночью, а это о многом говорит.
— Могу я просто войти, чтобы мы могли поговорить об этом? — умоляю я.
Она качает головой, прежде чем я заканчиваю свою фразу.
— Нет, я думаю, ты сказал все, что нужно, прошлой ночью.
— Я не это имел в виду прошлой ночью. — мои глаза горят, пока я пытаюсь сдержать слезы.
— Я думаю, ты, возможно, именно это и имел в виду.
Я смотрю на нее, умоляя глазами позволить мне объясниться.
— Я знаю, что случилось, когда Одри над тобой подшутила, Эндрю, но я не могу быть с тем, кто продолжает позволять прошлому управлять собой. Я хочу жить в настоящем с кем-то, кто может отдать мне всего себя. А не только те кусочки, которые он не удерживает, чтобы защитить себя. Я заслуживаю этого.
— Я знаю, ты заслуживаешь этого. — я опускаю подбородок и смотрю на пол.
— И потому что я люблю тебя, я скажу тебе вот что... тебе нужно разобраться со своим дерьмом, прежде чем ты сможешь быть счастлив с кем-либо. Иногда тебе нужно позволить себе отпустить все, быть готовым упасть и верить, что ты приземлишься. Даже если в первый раз у тебя не получилось.
Она начинает закрывать дверь, но она ударяется о мою ногу.
— Пожалуйста, Кензи.
— Мне жаль. Я не могу. — она нажимает на дверь, и я отступаю, позволяя ей захлопнуть дверь перед моим лицом и перед нашим будущим.
ГЛАВА 34
ЭНДРЮ
В итоге я оказываюсь в доме единственного человека, который может помочь мне помириться с Кензи, поскольку знает ее дольше всех.
— Привет, чувак. Удивлен тебя видеть, — говорит Финн, когда открывает дверь своей квартиры.
Я не сказал ему, что еду. Я бродил по городу, бесцельно шел часами и думал о том, что Кензи сказала насчет разобраться со своим дерьмом.
— Да, прости, что врываюсь без предупреждения, но это важно.
— Без проблем. Хотя ты выглядишь так, будто у тебя жопа замерзает. Как долго ты там был? Хочешь кофе или что-то? — спрашивает он.
Я киваю.
— Да, было бы здорово, спасибо.
Я жду в его гостиной, пока он готовит кофе на шикарной кофемашине на кухне. Чувствительность в пальцах немного вернулась к тому времени, как он присоединяется ко мне, протягивая мне кружку.
— Спасибо. — я обхватываю кружку обеими руками, надеясь, что это поможет быстрее согреть руки. — А Захра где?
— Она ушла с сестрой за последними рождественскими покупками.
Я киваю, пытаясь выиграть время и понять, с чего я хочу начать этот разговор. Я действительно не представляю, как он отреагирует, когда узнает, что мы с Кензи тайком встречались за его спиной. Нет никакой гарантии, что он вообще захочет помочь мне ее вернуть.
— Так в чем дело? Ты выглядишь как дерьмо. Что случилось? — спрашивает он, откидываясь на стуле напротив того места, где я сижу на диване.
Я встаю, не в силах усидеть на месте, пока признаюсь в своих грехах. Итак, я рассказываю ему. Все. От первого свидания до того, как я попросил ее помочь с вечеринкой фирмы, и до того, почему Кензи не хотела, чтобы он узнал о нас. Я даже рассказываю ему о наших выходных, минус сексуальные детали. Полагаю, он не хочет слышать о том, сколько раз я довел его сестру до оргазма в те выходные.
Когда я заканчиваю, я снова сажусь и жду его осуждения. Пока я говорил, я не мог его прочитать. Он сохранял выражение лица непроницаемым. Хотя я заметил, как он несколько раз сжимал подлокотники кресла на протяжении моей речи.
— То есть выходит, когда я познакомил вас на День Благодарения, вы уже были знакомы?
Я вздыхаю, затем киваю.
— Если быть точным, на тот момент мы еще не встречались.
— Но вскоре после. И вы, ребята, уже что-то делали и, по сути, ходили на свидания, называли вы это так или нет.
Я снова киваю, затем опускаю голову.
Он резко встает и начинает ходить взад-вперед, проводя рукой по волосам.
— Не могу, блядь, поверить в это. Ты бегал за моей младшей сестрой и врал мне об этом.
Я даже не пытаюсь защищаться. Какой в этом смысл? Он прав.
— Так почему ты сейчас здесь и рассказываешь мне это? Почему Мак не здесь с тобой?
Это самая сложная часть. Даже сложнее, чем сказать ему, что я трахал его сестру, это сказать ему, что я ранил его сестру.
Итак, я начинаю свою историю о прошлом и предложении Одри, о котором Финн ничего не знает. Затем я объясняю, что случилось прошлой ночью и сегодня утром, наблюдая, как у него дергается челюсть, когда я описываю, как ранил его сестру.
— О, и теперь я достоин того, чтобы мне рассказали... теперь, когда тебе нужна моя помощь, так что ли?
Господи, я чувствую себя куском дерьма.
— Все не так. Мы и так планировали рассказать тебе до Рождества. Кенз просто хотела пережить эту неделю и все свои рабочие мероприятия.
— Кенз? — он приподнимает бровь.
— Прости, что солгал тебе, Финн. Ты мой лучший друг, и если это дать тебе хоть какое-то утешение, мне не нравилось это делать. Но я люблю