— Я была груба. Я очень нервничала. Вы мне нравитесь, и к этому дню я готовилась очень долго. Потому прошу, не обижайтесь на меня. Могли бы Вы остаться со мной ещё немного? — в её голосе снова появились те же нотки, словно лисичка пыталась выманить меня из укрытия.
Я замешкался, глядя на её искренне — или прекрасно сыгранное — раскаяние.
— Вы знали, что выйдете за меня, с самого начала?
— Да, — тихо сказала Мария. Она потянула мою руку к своей щеке и прижалась к моей ладони. Её кожа была удивительно мягкой и прохладной. — Я ждала очень долго нашей встречи. Окажите мне честь, переступите порог этикета и приличия. Могу я Вас обнять?
— Да, — согласился я, уже не в силах сопротивляться этому водовороту эмоций.
Мария обняла меня, прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как напряжённое дрожание в её теле постепенно утихает. Я нерешительно, почти боясь прикоснуться, обнял её за открытые плечи, чувствуя тонкость её костей под шёлком платьем. Она пахла дорогими цветами и властью. А я стоял, заложник в ловушке из бархата и долга, и думал лишь об одном: как, чёрт возьми, мне теперь быть с Ланой?
Фансервис. Лор мира. 2 Кон-лист
Сказание о Заре и Тени: Рождение Магии и Падение Человечества
Прежде чем империи вознесли свои шпили к небесам, мир был юным и безмятежным садом, куда богиня Эвелин, нареченная Зарей Мира, проливала свой свет. Она была воплощением тепла, что растопляет зимний лёд, света, что разгоняет тьму, и безграничной любви ко всему сущему. Под её взором люди жили в гармонии, не зная ни голода, ни страха. Это была эпоха Первого Рассвета, золотой век, воспетый в легендах.
Но у всякого света есть своя тень. Брат-близнец Эвелин, Эрик, Властелин Первозданных Стихий, повелевал дикой, необузданной природой — яростью вулкана, глубиной океана, свирепостью урагана. И если Эвелин любила людей за их доброту, то Эрик восхищался их страстью, силой и порывом. Он видел в них не детей, а младших партнёров в великом танце мироздания.
И однажды, сердце Повелителя Стихий, никогда не знавшее уз, воспылало страстью к смертной девушке — искусной охотнице, чья душа была столь же свободна и неукротима, как ветер в горах. Но девушка, видя в его любви не творение, а одержимость и жажду обладания, отвергла бессмертного бога. Она отдала своё сердце простому смертному.
Этот отказ стал искрой, упавшей в пороховую бочку божественной гордыни. Ярость Эрика была столь велика, что затмила солнце. «Вы, жалкие твари, предпочли грязь моему величию⁈ Так познайте же всю горечь моего отвержения!» — проревел он, и его сила, некогда созидающая, обратилась на извращение самой сути жизни.
Из-под его руки хлынула Тленья Пена — магический яд, искажающий плоть и душу. Мирные звери вздыбились, превращаясь в уродливых, агрессивных тварей — первых монстров. Леса, некогда дававшие приют, стали полниться щелкающими клыками и шипами, а реки — скрывать в своих глубинах чешуйчатых убийц. На мир опустилась Эпоха Тени.
Эвелин, увидев творение брата, вскричала от ужаса и скорби. Она не могла уничтожить детей Эрика, ибо они тоже были частью мира. Но и оставлять своих любимых людей беззащитными она была не в силах. И тогда, разорвав часть своего божественного естества, она создала Искры Зари — чистые сгустки магической энергии, каждая из которых была связана с одной из фундаментальных сил мироздания: огнём, водой, землёй, воздухом.
Она призвала к себе самых смелых, добрых и сильных духом людей и вдохнула в них эти Искры. Так в мире появились первые маги. Их руки извергали пламя, способное испепелить порождения Тлена, их воля воздвигала каменные стены для защиты, а их взгляд мог развеять ядовитые туманы. Магия стала мечом и щитом человечества в его борьбе за выживание.
Но Эвелин, в своей святой любви, не учла одного. Монстры, порождённые Эриком, не просто несли смерть. Их самое страшное оружие было невидимым — они испускали «Дыхание Тлена», неосязаемую субстанцию, которая отравляла не тела, а самые сокровенные уголки человеческой души. Это дыхание не создавало зло на пустом месте, но бурно удобряло почву для него: крошечное семя зависти превращалось в чёрную ненависть, здоровое честолюбие — в безудержную жажду власти, желание защитить своих — в свирепый милитаризм.
И чем больше монстров убивали маги, тем больше они сами, находясь в эпицентре «Дыхания Тлена», подвергались его воздействию. Их магия, дарованная для защиты, стала оружием в междоусобных войнах. Родовые кланы первых магов, некогда боровшиеся плечом к плечу, начали делить земли, богатства и влияние. Сила стала правом, а право — силой. Так, из золы великой войны за выживание, под отравленным ветром Тлена, родилась аристократия — и с ней бесконечные войны между самими людьми.
Дар Эвелин обернулся проклятием, а спасение — новым источником раздора. Люди, победившие чудовищ во тьме лесов, сами стали чудовищами при свете дня. И теперь, в эпоху Империи Аласта, это наследие Тлена живёт в каждом аристократическом доме, в каждой политической интриге, в самом воздухе Академии Маркатис, напоминая: самая страшная тьма таится не в монстрах из Питомника, а в сердцах тех, кто призван их уничтожать.
Магия, рожденная от противостояния Эвелин и Эрика, не стояла на месте. Столетия практики, изучения и жертв породили множество ответвлений, выстроенных в стройную, почти научную систему.
Магия Эвелин — Созидающий Прядень — была светлой, структурированной, подчиняющейся воле и интеллекту мага. Она стала основой для:
Стихийного Призыва — точного контроля над элементами.
Исцеления и Благословений — магии, направленной на укрепление жизни.
Световых Иллюзий — создание образов, дарующих надежду и ободрение.
Магия Эрика — Хаотическая Спираль — была дикой, инстинктивной, черпающей силу из сиюминутных порывов и сильных эмоций. Она породила:
Проклятия и Осквернение — искажение жизни и магии противника.
Некромантию — подчинение бездыханной плоти, что было извращением дара Эвелин.
Кровавые Ритуалы — магию, черпающую мощь в жертве и боли.
Две силы, свет и тень, находились в хрупком и вечном противовесе. Казалось, в этом мире нет места для чего-то третьего.
Но однажды… появилось Иное.
Её называли по-разному: «Эхо Бездны», «Серый Шум», «Разрыв Полотна». Эта сила не была рождена ни под улыбкой Эвелин, ни под коварством Эрика. Она приходила извне, из пространства между мирами, из измерений, где не действовали знакомые законы бытия. Она была далека от человеческого понимания и противоречила всему созданному.
Что она