Свидетели описывают явление барона как «нисхождение грозного ангела»: он появился в вспышке розового света прямо на эшафоте, в момент, когда палач уже занёс топор над графом. Силы, которые он продемонстрировал, повергают в трепет — стальные доспехи обращались в прах от одного его прикосновения, а смертоносные заклинания рассеивались в воздухе. За считанные минуты отборный отряд захватчиков был повержен.
Главный вопрос, который сейчас на устах у всей аристократии и простого люда: Где же он был все это время?
Официальная версия, предоставленная нашим источником в ближайшем окружении графа Фелеса, гласит: «Барон стал жертвой нападения и провёл эти дни, блуждая в иных измерениях». Звучит фантастически! Но способ его возвращения подтверждает эту невероятную теорию.
Однако у трезвомыслящих политиков возникает другой, более тревожный вопрос: Герой? Или это был его план?
Неужели его исчезновение и эффектное возвращение — это часть тонко спланированной операции? Возможно, барон хотел спровоцировать конфликт, чтобы затем явиться в ореоле спасителя и укрепить свой политический вес? Или, что еще опаснее, он вступил в сговор с одной из сторон, а затем предал своих партнёров, дабы выглядеть героем в глазах Императора?
Однозначного ответа нет. Но ясно одно: возвращение «мёртвого» барона, обладающего силой, не укладывающейся в классические магические рамки, перевернуло всю политическую доску Империи. Князья Эклипсы уже затаили дыхание. А герцог Блад, чья дочь была замечена в тесном общении с бароном, и вовсе отказывается от комментариев. Что ждёт нас всех дальше? Покажет время.
СКАНДАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ! КТО ОНА ДЛЯ ДАРКВУДА⁈
Пока суровые политики ломают копья в спорах о высоких материях, наши бдительные репортёры раскопали настоящую сенсацию! Речь идёт не о битвах и заговорах, а о любви! Да-да, вы не ослышались!
После своего триумфального возвращения барон Дарквуд провёл весь следующий день в обществе не высокородной дамы, а… прелестной служанки из поместья Фелесов! Наш фотограф, рискуя репутацией, запечатлил их тайную встречу в коридорах графского дома (см. фото).
Молодые люди непринуждённо общались, смеялись и даже сделали несколько дерзких селфи на магический коммуникатор! Источники утверждают, что между ними пробежала искра! Барон, обычно столь суровый, в её обществе был прост и очарователен. А служанка, наша осведомительница, проговорилась: «Он такой… обычный. И от этого ещё более прекрасный».
И вот главный вопрос, который мы задаём: Не из-за неё ли барон Роберт Дарквуд влез в конфликт⁈
Что, если его внезапное появление в Келнгауэре — это не акт политического расчета, а порыв страсти? Что, если эта девушка, чьё имя мы пока держим в тайне, является его тайной возлюбленной, и, узнав о опасности, нависшей над её домом, он прорвался сквозь измерения, чтобы спасти её?
Вспомним его первые слова при появлении: «Енот ебучий! Если это очередное измерение с нимфоманками…». А что, если он искал не путь домой, а путь к НЕЙ? Его верный розовый енот, существо, связанное с магией эмоций и желаний, мог быть всего лишь проводником его сердца!
Пока аристократы ищут сложные политические мотивы, мы верим в простое и вечное — в силу любви. Возможно, именно она, простая служанка, и есть тот самый ключ к разгадке всей этой истории. Осталось дождаться, что скажет на этот счёт графиня Жанна фон Фелес, с которой барона также связывали тёплые отношения. Готовим попкорн, скучно не будет!
22 сентября. 06:00
Последние лучи солнца уже почти погасли, лишь слабым румянцем подсвечивая края туч над фамильным гнездом Дарквудов. Карета, скрипя колесами по ухабистой дороге, тихонько подкатила к главному входу и замерла. А я… так и не заметил, как скрючился на сиденье, смотанный усталостью за этот бесконечный день, и погрузился в тяжелый, беспросветный сон.
— Господин, прибыли, — голос кучера прозвучал сквозь дрему.
Я очнулся, всё тело ныло и затекло. С трудом оторвав себя от кожаного сиденья, я буквально выполз из кареты, спотыкаясь о собственные ноги.
— Благодарю, — прохрипел я, с трудом фокусируя взгляд на темной фигуре возницы. — Можете остановиться у меня. Вас примут, только разбудите конюха… скажите, барон велел.
Багажа у меня не было — всё моё имущество либо осталось в академии, либо было утеряно в межпространственных скитаниях. Так что налегке я побрел к тяжелым дубовым дверям родного дома.
Внутри царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да сонным гулом старого дома. Почти все обитатели уже спали. Лишь изредка доносились ленивые шаги служанки где-то в глубине коридоров — дежурная сменяла постели или гасила последние свечи.
Я, не зажигая света, побрел по знакомым с детства залам. Тени от моих ног причудливо тянулись по стенам, и в этой гнетущей тишине я чувствовал себя призраком, вернувшимся в свое прошлое. Наконец, я добрался до своей комнаты. Рука сама потянулась к привычной ручке.
Дверь со скрипом отворилась. Я сделал шаг внутрь и… замер.
На моей кровати, укрывшись одним из моих же старых плащей, спала моя сестра. Сигрид. Её темные волосы растрепались по подушке, а лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, казалось удивительно беззащитным без привычной маски холодного презрения.
— Тц, — невольно издал я звук, полный раздражения и усталости. Просто не хватало ещё и этого сюрприза.
Я плюхнулся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели.
— Кхм… кхм… — прокашлялся я. — Почему кто-то не в академии?
Сигрид что-то пробормотала сквозь сон, лениво повернулась на бок и… протянула руку. Её пальцы нащупали мой рукав и сжали его.
— Братик… не уходи… — прошептала она сонным, детским голосом, которого я не слышал от неё, наверное, лет десять.
И тут её глаза — те самые, ледяные — внезапно распахнулись. Полностью. Сон как рукой сняло. Она уставилась на меня, сидящего на кровати, и в её взгляде было не привычное презрение, а чистейшее, неподдельное потрясение.
— Брат… — её губы едва шевельнулись. — Ты… ты и правда жив…
Следующее мгновение было совершенно сюрреалистичным. Сигрид, всегда такая собранная, холодная и недосягаемая, резко вскочила и буквально подлетела ко мне. Её руки обвили мою шею с такой силой, что у меня на мгновение перехватило дыхание. А потом её стройное тело содрогнулось, и я почувствовал, как по моей шее покатились горячие, настоящие слезы.
«Да ладно, — промелькнуло у меня в голове, пока я сидел, ошеломленный, с мокрым от слёт пятном на плече. — Что это с ней? Это же Сигрид. Та самая, что смотрела на меня, как на пролитую на ковёр грязь. А теперь рыдает в моём