Я не стала поправлять его насчет пола ребенка. Я видела, как мужчины Калабрезе относятся к женщинам: как к красивым вещам, которые нужно контролировать.
— А ты, — он коснулся моей щеки, вызывая отвращение, — будешь моей маленькой игрушкой. Будешь блистать на приемах и рожать мне новых детей.
— А если я откажусь? — спросила я, хотя уже знала ответ.
Его смешок стал мрачным. Энтони резко сократил дистанцию и вцепился в моё запястье, сжимая его до хруста костей. Я прикусила губу, чтобы не доставить ему удовольствия своим криком.
— Либо ты играешь роль преданной матери и будущей жены, — прошептал он, — либо твой любовник отправится в могилу вслед за своим отцом.
Но я слышала ложь: Энтони никогда не оставит Марио в живых. Он слишком похож на дядю — он любит разрушать, слишком сильно, чтобы проявить милосердие.
В кармане Энтони зажужжал мой телефон. Это Марио — наверняка обнаружил моё отсутствие. Я представила, как он крушит пентхаус, как его контроль рассыпается в прах от осознания того, что я пропала. Что я подставила под удар и себя, и ребенка.
Видимо, мои чувства отразились на лице, потому что Энтони торжествующе рассмеялся.
— А вот и оно, — поддразнил он, сжимая мою руку еще сильнее. — Момент, когда ты поняла, как круто облажалась. Ты правда думала, что сможешь играть в нашем мире без последствий, маленький организатор? Думала, что можешь лечь под изгнанника ДеЛука и ничего тебе за это не будет?
Он рывком поднял меня на ноги.
— Пора домой, cara. У меня большие планы на твой строптивый дух.
Прежде чем он успел сдвинуть меня с места, дверь буквально вышибло. В проеме стал Марио. Ярость превратила его черты в нечто пугающее. В его глазах читалась жестокость самого Джузеппе ДеЛука — готовность к убийству. Его безупречный костюм забрызган кровью: он прокладывал путь ко мне через людей Энтони.
Позади него я мельком увидела команду Данте — они уже схватились с охраной Энтони в коридоре. Звуки борьбы эхом отдавались от мраморного пола: глухие удары, шум тел, влетающих в стены.
— Отойди от нее, — прорычал Марио. Я никогда раньше не слышала у него такого голоса. В нем сквозила чистая ярость — обещание боли, которую он умел причинять множеством способов.
Улыбка Энтони стала еще шире, когда в коридоре зазвучала ирландская речь.
— Идеально вовремя, — вкрадчиво произнес он, поднимаясь с края стола. — Мы как раз обсуждали семейные дела.
Мир перевернулся. Я осознала истинную цель: дело было не в поимке меня.
Всё это затеяли, чтобы заманить Марио в ловушку.
ГЛАВА 21. ЕЛЕНА
Напряжение в кабинете искрило, словно оголенный провод. Я видела, как Марио с убийственной серьёзностью оценивает угрозы: трое ирландских боевиков в коридоре, самодовольная ухмылка Энтони и мой тщательно подавляемый страх, пока я прикрывала телом свое нерожденное дитя.
Нет — не нашего ребенка. Дочь Энтони — ту самую сложность, которая теперь стала центром всего.
— Идеальный момент, — вкрадчиво произнес Энтони, поднимаясь из-за стола. — Мы как раз обсуждали семейные дела.
— Единственное дело, о котором тебе стоит беспокоиться, — это твои похороны, — прорычал Марио.
Я заметила едва уловимое напряжение в его плечах: он прикидывал пути к спасению и просчитывал шансы. Его руки уже были в крови после того, как он с боем прорывался ко мне, но врагов становилось всё больше — я слышала их тяжелые шаги в коридоре.
— Вечно ты драматизируешь, — Энтони с нарочитой небрежностью поправил запонки. — Но прежде тебе стоит взглянуть на то, что я нашел на частном сервере Елены.
Он развернул экран телефона и моё сердце пропустило удар.
— Любопытная коллекция: транспортные накладные, банковские отчеты, фотографии моих операций. Такого рода улики могут упрятать кого-нибудь за решетку на очень долгий срок — особенно если этот «кто-то» носит моего ребенка.
Кровь застыла в жилах, когда я узнала свои записи о торговле людьми. Каждая крупица собранных мной данных, каждая задокументированная связь — всё это теперь вело прямиком ко мне. Месяцы тщательного сбора доказательств, которые могли уничтожить не только Энтони, но и всю империю Калабрезе, теперь оказались в его руках.
Марио бросил на меня взгляд, полный чистой ярости — не из-за моего расследования, а из-за того, какой опасности я себя подвергла. Его челюсти сжались так сильно, что я услышала скрежет зубов.
— Тебе это с рук не сойдет, — пообещал он Энтони тоном, не предвещавшим ничего, кроме смерти.
— Да неужели? — улыбка Энтони стала еще шире, когда к хаосу в коридоре присоединились ирландские голоса. — Кажется, все козыри у меня. Улики Елены. Её ребенок. Её жизнь.
Он шагнул ко мне, и его рука легла на моё горло — жест одновременно собственнический и угрожающий.
— Вопрос лишь в одном: чем ты готов пожертвовать, чтобы спасти её?
Выражение лица Марио изменилось, превратившись в нечто пугающее. Сквозь маску привычного контроля проступила первобытная угроза. Я никогда не видела его таким смертоносным, способным на абсолютное разрушение. Это должно было меня напугать, но вместо этого я почувствовала себя в странной безопасности.
Потому что эта ярость была направлена не на меня. Она предназначалась человеку, которому хватило глупости угрожать тому, что Марио считал своим.
— ФБР очень заинтересуется тем, как глубоко ты внедрилась в нашу организацию, — продолжал Энтони, и в каждом его слове сочилось удовлетворение. — Корпоративный шпионаж, заговор, возможно, даже обвинения по закону RICO. Только представь: наш ребенок рождается в тюрьме.
Марио едва заметно сместился, закрывая собой пространство между мной и ирландскими наемниками. Даже когда его костюм был забрызган кровью, а в глазах полыхала ярость, его движения оставались расчетливыми. Точными.
— Ты не станешь рисковать собственным бизнесом, — отрезал он.
— О, разве? — улыбка Энтони была какой угодно, только не доброй. — Все ниточки ведут к расследованию Елены. Какая жалость — амбициозный менеджер прыгнула выше своей головы, пытаясь в одиночку разоблачить то, чего ей видеть не следовало. Никакой связи со мной или моим легальным бизнесом.
— Ничто из этого не указывает на тебя напрямую, — заговорила я, чтобы голос не дрожал, пока мозг лихорадочно перебирал варианты. — Точно так же, как дела Джонни не были связаны с тобой. Ты мастерски остаешься чистеньким.
— А вот ты в последнее время была весьма неосторожна. — Энтони выразительно опустил взгляд на мой живот, отчего по коже поползли мурашки. — Быть может, гормоны