В его руке появился пистолет. Он не целился в нас, а просто небрежно положил его на стол — напоминание о власти, а не немедленная угроза. Металл зловеще блеснул в лучах полуденного солнца, пробивающегося сквозь окна кабинета, и я заметила, как Марио едва вздрогнул. Не от страха — Марио ДеЛука никогда не боялся оружия — а от нечеловеческого усилия, которое требовалось, чтобы не разорвать Энтони голыми руками прямо здесь и сейчас.
— Ты правда думаешь, что я пришла одна? — спросила я, потянув время. Я заметила движение в коридоре за спиной Марио: его люди занимали стратегические позиции. — Неужели ты считаешь, что беременность сделала меня дурой?
Энтони лишь рассмеялся.
— Я думаю, что в последнее время ты вела себя очень глупо, cara. Спала с живым мертвецом, хранила улики, способные тебя уничтожить… — его глаза блеснули жестоким весельем. — Пришла в офис, которым моя семья владела еще до того, как ты начала играться.
У меня перехватило дыхание. Ну конечно. Я так зациклилась на своей независимости, что забыла самое базовое правило — всегда знай, кто на самом деле владеет землей, на которой ты стоишь.
— Итак, вот как всё закончится, — продолжил Энтони, игнорируя мой ужас. — Ты вернешься домой. Будешь играть роль матери моего ребенка и моей жены. А все улики исчезнут и ты сможешь растить нашего сына в роскоши, а не за решеткой.
— А Марио? — спросила я, хотя уже знала ответ. Взгляд Марио, казалось, мог испепелить меня на месте — он был в ярости от того, что я вообще продолжаю этот разговор.
— Будет жить, — Энтони элегантно пожал плечами. Лжец. — Разве это не щедрость? Он вернется в Бостон, ты останешься там, где тебе место, и все будут живы. Если, конечно, — его улыбка стала по-настоящему подлой, — ты не хочешь проверить, как развиваются материнские инстинкты в федеральной тюрьме.
Я чувствовала, как Марио рядом со мной напрягся, словно сжатая пружина; от него волнами исходила ярость. Ирландские наемники среагировали мгновенно: лучшие люди О'Коннора двинулись и в их натренированных руках появилось оружие. В коридоре воцарилось смертельное напряжение. Одно неверное движение — и кабинет превратится в бойню.
Но Энтони просчитался. Он был так сосредоточен на Марио, что не заметил, как моя рука скользнула в ящик стола. Он не обратил внимания на то, как я сменила позу во время разговора, развернув тело так, чтобы стол скрывал мои движения, пока его внимание было приковано к моему лицу.
— Ты прав в одном, — спокойно произнесла я, хотя сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, все вокруг слышали этот грохот. — В последнее время я действительно была неосторожна. Наверное, это всё «беременный мозг».
Флешка прочертила в воздухе дугу прежде, чем кто-либо успел среагировать. Один из ирландцев поймал её рефлекторно — Шон Мерфи, как я поняла. Высокий, внушительный, в тактическом снаряжении, с холодными голубыми глазами. Я видела его на множестве снимков: он всегда был по правую руку от Шиван. Тот самый Шон Мерфи, который помогал ей модернизировать ирландскую мафию за спиной её отца.
Тот самый Шон Мерфи, за чьими криптовалютными кошельками я следила целыми неделями.
— Там всё, что у меня есть на операции по торговле людьми, — продолжила я, пока лицо Энтони искажалось от чистой ярости. Его маска изысканности разлетелась вдребезги, обнажая нечто ужасающее — первобытную злобу, от которой по коже поползли мурашки. — Каждая накладная, каждая банковская запись, каждая связь. Считай это моей страховкой. И теперь она в руках ирландцев.
— Ах ты, тупая сука, — прошипел Энтони. — Ты понятия не имеешь, что натворила.
— Я прекрасно знаю, что я сделала. — Мой голос оставался твердым, несмотря на бешеный пульс. — Твое соглашение с ирландцами всегда было хрупким. Как думаешь, что скажет Шеймус, когда увидит доказательства того, что ты проводил свои грязные грузы через его легальные маршруты?
В глазах Энтони вспыхнула ярость. Пистолет слегка приподнялся — он еще не целился в меня, но угроза ясна.
— Ты блефуешь, — тихо произнес он, и это опасное спокойствие пугало сильнее гнева. — Эта флешка пуста. Ты бы не рискнула…
— Рискнула чем? Жизнью? — я рассмеялась, чувствуя, как Марио рядом со мной сжимается еще сильнее, готовый в любую секунду взорваться. — Ты и так уже ей угрожаешь. Свободой? Тоже. Будущим моего ребенка? Добавь это в список. Похоже, мне больше нечего терять.
Шон Мерфи с интересом осмотрел флешку; его ирландский акцент звучал обманчиво мягко.
— Занятная у тебя страховка, девочка.
— Убей их обоих! — резко приказал Энтони, окончательно теряя самообладание. — Забери флешку…
Окна взорвались осколками, в проемах показались тросы. Марио с нечеловеческой скоростью сбил меня с ног, накрывая собой за столом, когда началась стрельба. Сквозь хаос я услышала знакомые голоса — команда Марко появилась вовремя.
Мир растворился в крови и звоне разбитого стекла.
— Ты в порядке? — Тело Марио полностью закрыло меня; одна его рука покровительственно лежала на моем животе, а другая направила пистолет за край стола. Его дыхание обжигало шею, а сердце билось ровно, несмотря на хаос вокруг.
— Не считая того, что я сейчас умру от тошноты? Идеально. — Я попыталась выглянуть из-за него, но он прижал меня к полу еще крепче, превратившись в живой щит между мной и опасностью.
— Не высовывайся, — прорычал он. — Группа Марко держит кабинет, но коридор…
Очередной взрыв сотряс здание. Сквозь звуки выстрелов донесся восторженный смех Софии:
— В коридоре чисто, парни! Энтони удирает!
— Какого хера она здесь делает? — прошипел Марио, напрягаясь от новой вспышки ярости. — Я убью её. А потом убью Марко за то, что он подпустил её к этому делу.
Но у меня есть дела поважнее, чем переживать за девятнадцатилетнюю девчонку, которая ловит кайф от происходящего.
— Разве мы не должны пойти за ним? Он же уйдет.
— Пусть идет, — хмуро бросил Марио, когда пальба стихла. Он помог мне подняться, привычным точным движением проверяя, нет ли у меня ран. — Мы получили всё, что нам нужно.
Шон Мерфи поднял флешку; его снаряжение осталось забрызгано следами недавней схватки.
— Значит, это то, что они должны были увидеть?
— Это зависит от того, — осторожно начала я, изучая его лицо, — пришел ты по приказу Шеймуса или тебя прислал кто-то другой.
Его улыбка была острой, как лезвие.
— Умная девочка. Леди О'Коннор передает