Она на несколько минут скрылась в ванной, потом вышла и протянула мне обещанное. Натягивая футболку через голову, я сделал глубокий вдох. И понял, что этот аромат будет преследовать меня до конца дня, мешая мыслить здраво.
Мы выселились из отеля и направились в магазин автозапчастей, чтобы купить все необходимое для ремонта ее машины.
Когда машину починили, Лала сразу поехала в город, поскольку и без того уже пропустила первую часть рабочего дня. Нам было некогда обсуждать чувство неловкости, оставшееся со вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.
Мне потребовалось чуть больше времени, чтобы заменить колесо на фургоне, но затем я тоже поехал в Нью-Йорк. В дороге мне было, мягко говоря, паршиво. Мало того, что эта чертова футболка по-прежнему хранила ее запах, так еще я вдыхал его с воспоминанием о том, каково это – обнимать ее и чувствовать, как ее попка прижимается ко мне. Я спал, обнимая женщину. Знаете, сколько раз так бывало в моей жизни? Ни разу. По крайней мере, намеренно. Звучит безумно, но у меня никогда не возникало желания никого обнимать. Я переспал со многими, но не мог вспомнить ни одного случая, когда бы я специально обнимал девушку. Да, и в одном случае, и в другом речь идет о переплетенных телах, но нет ничего более интимного, чем кого-то обнимать.
Я сказал Лале, что мы не сделали ничего плохого.Она не сделала ничего плохого, но я перешел черту в момент, когда принял решение подняться с пола и лечь в постель рядом с ней. Я знал, что это опасно, особенно после того, как она призналась, что нервничает, потому что я ее привлекаю. Я заставил ее поверить, что она может мне довериться.
Но ей не следовало этого делать.
Темная часть меня хотела ее соблазнить. И я ненавидел себя за это, ведь я знал, что такая девушка, как Лала, не простит себе, если изменит жениху. Зачем мне ставить того, кто мне дорог, в такое положение? Но мои чувства к ней были очень сложными – и эгоистичными.
Я был настолько погружен в свои мысли, что весь путь пролетел как в тумане. Мне казалось, что прошло всего несколько минут, а я уже приехал домой и припарковал фургон на стоянке в конце квартала.
Если я надеялся, что по возвращении мой день станет хоть немного лучше, то я жестоко ошибался. Я вошел в здание и увидел, как ко мне на всех парах летит Оуэн.
– Вот ты, наконец! Где, черт возьми, тебя носило все утро и почему ты не отвечал на звонки?
– Извини, чувак. Телефон разрядился. – Я не захватил с собой зарядное устройство в свою спонтанную поездку.
Его уши покраснели, на лбу пульсировала вена.
– Мне пришлось пропустить безумно важную встречу из-за утечки, которую ты должен был устранить. А ты не мог даже зарядить свой чертов телефон.
У меня раскалывалась голова.
– Что случилось? – спросил я, открывая дверь в квартиру. Оуэн зашел за мной следом.
– Протечка в раковине в 410-й квартире привела к тому, что вода через потолок просочилась в квартиру под ней.
– 410-я? Где живут Фрик и Фрэк? Ты все починил?
– Нет! Я заклеил пластырем, но ничего не закрепил. Эти маленькие засранцы смазали трубы под раковиной и кран жиром, чтобы поиздеваться надо мной. Они совсем отбились от рук.
– Прости, чувак.
– А ты, я полагаю, был в гостях у какой-нибудь цыпочки?
– Вообще-то, нет. – Я колебался, сомневаясь, говорить ему или нет. – Я помогал Лале.
– Помогал Лале в чем? – прищурившись, осведомился он.
– Ее машина заглохла по дороге сюда из Филадельфии, и она мне позвонила, и я помог ей вернуться.
Он выгнул бровь.
– Это единственное, с чем ты ей помог?
Мне захотелось его ударить.
– Что за вопрос?!
– Твоя любовь к Лале – самый плохо хранимый секрет в мире. И тебе интересно, почему я задаю такие вопросы?
– Она позвонила мне, блин! – выплюнул я. – Что, по-твоему, мне оставалось делать?
– Как насчет того, чтобы поручить это одному из нас, потому что ты знаешь, что тебе доверять нельзя.
– С каких это пор ты умеешь чинить машины, придурок?
Ответа у Оуэна не нашлось, и он продолжил свой допрос.
– Где вы провели ночь?
Я глубоко вздохнул и рассказал ему все, не упомянув, однако, что мы спали в одной постели. Это должно было остаться в тайне.
– Вы спали в одном номере отеля, и вам не кажется, что вы играете с огнем? – Он покачал головой. – Ты прекрасно знаешь, что у нее есть хороший парень, который о ней позаботится и будет правильно с ней обращаться. Зачем тебе ставить под угрозу ее будущее? Если она в конце концов изменит ему с тобой – потому что ты, черт возьми, не можешь перестать ее преследовать, – это станет одной из величайших ошибок в ее жизни.
Его слова прозвучали как удар под дых. В основном потому, что я ему поверил. Влюбиться в меня стало бы огромной ошибкой. Тем не менее я воспринял его слова в штыки.
– Спасибо за доверие, придурок. А я-то думал, что ты один из моих лучших друзей.
– Ты правда считаешь, что если она поддастся твоим чертовым чарам, то ее жизнь сложится лучше, чем если она выйдет за него замуж? Пораскинь мозгами над тем, что для нее лучше, Холден. Я вижу, что ты задумал.
Я повысил голос.
– Я просто поехал починить ее гребаную машину? Что тут такого?
– Ты мог бы залечь спать в своем фургоне, как делал раньше. Не нужно было проводить ночь с ней в гостиничном номере.
Если бы он только знал. Я опустил взгляд.
– Я знаю тебя, Холден. У меня такое чувство, что в последнее время я единственный, кто следит за этой ситуацией. У Колби полно дел, а Брейден, как обычно, засунул голову в песок. Но я-то вижу, как ты на нее смотришь. И вся эта ситуация меня беспокоит. Она как последняя частичка Райана, которая у нас осталась. Тыне можешь трахаться с этой девчонкой, – он смягчил тон. – Райан бы тебя убил, чувак. Он бы тебя убил.
Я потянул себя за волосы.
– Послушай, тебе необязательно говорить это вслух, понятно? Я знаю, что я ей не подхожу. Я также знаю, что между намичто-тоесть