Возвращение в Пенсильванию оказалось таким же сладко-горьким, как я и предполагала. Если честно, скорее горьким, чем сладким. Практически единственным приятным моментом со времени приезда была встреча с матерью прошлым вечером. Она выглядела более энергичной, чем в прошлый раз, когда я была здесь, и явно шла на поправку.
Я почти весь день распаковывала вещи и приводила квартиру в пригодное для жизни состояние. Но что бы я ни делала, она оставалась холодной и пустой. Потратила некоторое время на то, чтобы убрать мои с Уорреном фотографии. Я надеялась, что Холден скоро приедет меня навестить, и не хотела, чтобы он их увидел. У меня сдавило грудь, когда я подумала об Уоррене и о том, какую боль я ему причинила. Вероятно, я заслужила то гадкое состояние, в котором сейчас пребывала.
Перед отъездом из Нью-Йорка я положила в хозяйственную сумку кое-какие закуски из местного буфета. Только я собралась ее опустошить, как обнаружила внутри небольшой сюрприз. Холден запихнул в сумку одну из своих черных толстовок с приколотой к ней запиской.
На случай, если ты по мне скучаешь, надень сегодня вечером это худи. (Все честно, потому что я украл твое нижнее белье.)
Я с улыбкой поднесла толстовку к лицу и вдохнула мучительно вкусный аромат. Я надела ее, застегнула молнию до упора и словно оказалась в теплых объятиях Холдена. Сегодня ее точно не сниму.
Я потянулась за телефоном и чуть было не написала ему сообщение, но вспомнила, что у него сегодня вечером концерт. Я не хотела его беспокоить.
Вместо этого я перечитала сообщение, которое Холден отправил мне раньше.
Холден: Я только что выставил твои апартаменты в аренду, и меня тошнит. Блин, я уже по тебе скучаю. Как так, ты же уехала меньше суток назад?
Я весь день задавалась тем же вопросом.
Желая избавиться от оцепенения, я решила съездить в гости к родителям. Время было вечернее, так что мы посидели бы после ужина перед телевизором или поговорили.
Мама и папа отдыхали в гостиной, когда я вошла, открыв дверь своим ключом.
– Лейни! – воскликнула мама. – Я не знала, что ты придешь. Я бы оставила еды. А я уже все убрала.
– Я не голодна, мам. И живот у меня болит. Я просто заехала с вами пообщаться.
– Ты заболела? – прищурившись, осведомилась она.
– Если честно, я думаю, что это… депрессия. У меня нет аппетита, и меня чуть подташнивает.
– Это нервы, – уверенно кивнул папа.
– Не стоит и говорить, как мы рады, что ты вернулась чуть раньше, но что в этом хорошего, если ты не рада? – Моя мама нахмурилась.
Отец убавил громкость телевизора.
– Я почувствовал, что с тобой что-то не так, когда ты приехала вчера вечером, Лейни. Все из-за Холдена, да?
Я села на диван и подтянула ноги к себе.
– У нас с ним какой-то странный период. Его карьера на взлете, а у меня переезд, так что мы прощупываем, как оно сложится дальше.
Мама сочувственно улыбнулась.
– Ты в него влюбилась, да?
Влюбилась – это было слабо сказано.
– Я его люблю, – выпалила я, не подумав, потому что это была правда.
– Ух ты! – у мамы отвисла челюсть.
– Ясно, – вздохнул папа.
– Он знает, что ты чувствуешь? – спросила мама.
– Я не говорила ему, что люблю его, главным образом потому, что мне нужно сначала услышать, как он это скажет. Я не хочу его напугать или заставить чувствовать себя обязанным. Если он испытывает то же самое, я хочу, чтобы это исходило от него, без какого-либо давления с моей стороны.
– Как думаешь, он испытывает то же самое? – спросил мой отец.
– Я знаю, что он в меня влюблен, но он всегда останавливался, когда ему хотелось произнести эти слова. Хотя были моменты, когда я могла поклясться, что он их произнесет. Но, может, он боится. Или… не чувствует того же. – Я вздохнула. – Но я не уверена, что у наших отношений есть шанс с точки зрения логистики, какими бы сильными ни были наши чувства.
Мама прищурилась.
– Что значит… с точки зрения логистики? Неужели существует какая-то формула, которая определяет, насколько идеально что-то помещается в аккуратную, организованную коробку? Кто устанавливает эти правила? – Ее комментарий заставил меня задуматься. Кто устанавливал правила?
– Давай не думать о том, какой, по твоим представлениям, должна быть жизнь. – Мама посмотрела мне в глаза. – Чего ты хочешь, Лейни?
Я моргнула, задумавшись над ее вопросом.
– Я не хочу ничего другого, кроме как быть с ним. Но это не только мое решение. Ему придется решать, хочет ли он, чтобы в разгар его музыкальной карьеры на него давили личные отношения.
Мама поправила плед и задала еще один вопрос.
– На твой взгляд, каким будет будущее с Холденом?
Сумасшедшим.
Сексуальным.
Удивительным.
Непредсказуемым.
– Он будет постоянно в разъездах. Я буду часто оставаться одна. – Я отвела взгляд. – Не понимаю, как можно создавать семью с человеком, которого половину времени нет дома.
– Так часто бывает в семьях военнослужащих, например, – заметила она.
– Холден хочет детей? – спросил папа.
– Вряд ли он по-настоящему видит их в своем будущем.
Мама пожала плечами.
– Люди взрослеют, и их желания и потребности меняются.
– Это правда, – согласилась я. – Хотя я тоже не спешу выходить замуж или заводить семью.
– Тогда, на мой взгляд, вас сильнее всего разделяет страх, – подвела итог мама. – Можно я дам пару советов?
– Конечно, мама.
– Перенеся болезнь, я многое поняла о себе и о жизни. Она изменила мой взгляд на некоторые вещи.
Я кивнула.
– Порой мы слишком много думаем о мелочах, когда следовало бы прислушаться к зову сердца и наслаждаться каждым моментом.
– Думаешь, я слишком много размышляю?
Она ухмыльнулась.
– Лала, я никогда не видела тебя настолько поглощенной кем-либо, даже Уорреном на пике ваших отношений и даже после того, как он попросил тебя выйти за него замуж. Это о чем-то говорит. О Холдене