Нокс первым разрывает поцелуй, и меня охватывает разочарование. Губы ломит, и я уже скучаю по его поцелуям, но тут же выясняю, что волноваться не о чем: Нокс начинает прокладывать дорожку жарких поцелуев вдоль моей шеи, отчего я вся дрожу. Со вздохом я запрокидываю голову, позволяя ему целовать и вылизывать чувствительную кожу, а сама цепляюсь за его плечи, будто боюсь упасть, если не буду держаться. Руки Нокса скользят по моей спине – так приятно, так медленно, а когда он слегка отстраняется, я открываю глаза, и наши взгляды встречаются.
– Знаешь, ты ведь можешь прикоснуться ко мне, – говорит он, и в голосе его явно слышится отчаяние.
Он, похоже, ждет не дождется, когда же я как следует его облапаю.
И я уступаю: медленно провожу рукой по его груди. Я не тороплюсь. А еще мне ужасно жаль, что нельзя сунуть руку ему под футболку и коснуться голой кожи.
– Не стоит нам этим заниматься, – говорю я. Примечательно, что я не собиралась говорить ничего подобного, но сомнения в моем голосе нет.
– Мы просто целуемся. И все. – Меж тем сам он скользит рукой под подол моего свитера, оглаживает линию позвоночника, и меня окатывает дрожь. – У тебя такая нежная кожа.
От этих слов у нас обоих будто стоп-кран отключается: мы яростно хватаемся друг за друга, Нокс обхватывает меня рукой за талию, я обвиваю его шею, а в следующую секунду оказываюсь у него на коленях. Не знаю, как он умудрился сесть на стул и как я оказалась у него на руках, но наши губы сливаются, а комнату заполняют тихие стоны. Слышно, как наши губы смыкаются снова и снова. Как мы отрываемся друг от друга.
И снова соединяемся.
Нокс невероятно крупный и сильный. А еще, богом клянусь, он пахнет приятнее всех людей на планете.
Он зарывается пальцами мне в волосы, тянет за пряди, язык глубоко скользит мне в рот. Я прижимаюсь к нему грудью, отчаянно желая быть ближе. Мне нужно нечто большее, но я не могу об этом попросить, потому что в конечном счете…
Мы просто целуемся. И все.
Хотя таких чудесных поцелуев в моей жизни еще не было.
Такое ощущение, что все это продолжается несколько часов. Непрерывная череда поцелуев и объятий, как будто мы – подростки на заднем сиденье отцовской машины, которым невтерпеж выплеснуть накопившуюся страсть, зная, что другого шанса не будет. В поцелуях Нокса тоже сквозит отчаяние. Он будто переживает, что это единственная его возможность, а потому хочет насытиться по максимуму.
Наконец, мы отстраняемся друг от друга, тяжело, почти лихорадочно дыша. Мысли мои путаются, но все они – исключительно о Ноксе. Губы и челюсть болят от поцелуев, а когда я наконец набираюсь храбрости посмотреть ему в глаза, оказывается, что он уже неотрывно смотрит на меня.
– Я не собирался этого делать, – признается он, и голос его звучит хрипло. На мгновение он колеблется, и сердце у меня уходит в пятки. – Но я не жалею о том, что случилось.
Сердце мое снова устремляется из груди, и я мысленно приказываю себе успокоиться. Надо сказать Ноксу, что я, в отличие от него, жалею. И повториться подобное не может. Что случившееся совершенно непрофессионально, я могу потерять работу. Что я пошла наперекор собственным принципам и этике, предписывающей репетитору вести себя должным образом. Что для меня это полный позор.
– Я тоже не жалею, – шепчу я вместо этого.
Нокс улыбается – очень скромно, но так, что дух захватывает. Он наклоняется и на мгновение касается моих губ. Поцелуй короткий, мимолетный, но по телу у меня снова бегут мурашки. А потом Нокс кладет руки мне на талию и отстраняет меня.
Мое разочарование практически осязаемо, но тут я смотрю на часы и вижу, что до конца официального занятия осталось меньше пяти минут. Я тут же перехожу к делу, дрожащими руками собираю вещи. Я стою, не поднимая головы, и не могу посмотреть на Нокса, опасаясь разрушить чары.
Это, наверное, был единичный случай. Он ни за что не захочет повторения. А может, даже решит сменить репетитора, заменить меня тем, кто не будет отвлекать его от воздержания.
– Знаю, футбол тебе безразличен, но… не хочешь билеты на субботний матч?
Услышав вопрос, я наконец смотрю на него, слегка хмурюсь.
– Ты мне билеты предлагаешь?
– Ну да. – Он пожимает плечами, засовывает руки в карманы и, кажется, с опасением ждет моего ответа.
И тут у меня появляется идея.
– Сколько билетов?
– А сколько ты хочешь?
– Два. – Я слегка улыбаюсь. – Мне и Натали.
На лице его проступает нескрываемое облегчение. Он что, думал, что я с парнем приду? Если бы я пригласила парня на матч, то разве что Леона, который вроде как любит футбол. Кажется. А вот Нат – другое дело. Она его обожает.
– Да, конечно. Оставлю их в кассе на твое имя. Тебе просто надо будет подойти к окошечку доставки, назвать свое имя, и тебе их отдадут.
– Ладно. – Я киваю, все еще улыбаясь. – Спасибо.
– Ты правда придешь ко мне на матч? – Голос у него такой, будто он в восторге от подобной перспективы, и это…
Очаровательно.
– А ты правда не уволишь меня как репетитора? – парирую я.
Улыбка Нокса гаснет, на лбу появляются глубокие морщины. Похоже, он в замешательстве.
– С чего вдруг мне так поступать?
– Потому что… – Я неопределенно взмахиваю рукой. – Мы мало над чем поработали.
Улыбка возвращается, но теперь уже откровенно лукавая. Готова поклясться, в глазах его – настоящее озорство.
– Я бы поспорил, Джо-Джо. По-моему, мы поработали как следует.
Я краснею. Хотя и не знаю, что именно он имеет в виду.
– Хорошо.
– Ага, хорошо. – Он подходит ближе, приподнимает мой подбородок. Я дрожу от его близости, от того, как его пальцы ласкают мою кожу, и уже собираюсь что-нибудь сказать…
Но не нахожу слов.
Судя по выражению его лица, он осознает, что я чертовски неловкая, но его это не волнует. Он склоняется, целует меня в кончик носа и отступает прежде, чем я успеваю снова открыть рот.
– Увидимся в субботу?
– Конечно, – сдавленно произношу я. Интересно, разобрал ли он, что я сказала.
И как вообще он увидит меня в субботу, если будет бегать по полю и играть в футбол? А после игры вокруг него будет толпа народу. Мы ни за что не увидимся в субботу, нет ни единого шанса.
Однако напомнить ему об этом я не успеваю – Нокса уже