И вдруг его руки без предупреждения обвивают меня как плети. Он хватает мой затылок, притягивает меня ближе, его губы касаются моих. Я сердито ворчу, пытаясь освободиться, но Нокс так ласково и так настойчиво целует меня, так дразнит языком…
Он очень убедителен, и на несколько секунд я подаюсь ему навстречу. Позволяю себе насладиться тем, как крепко он сжимает мои волосы на загривке. Как сильно прикусывает мою нижнюю губу. А потом еще сильнее. Я ахаю.
Усилием воли я вырываюсь из его хватки, отступаю от стола и дрожащей рукой приглаживаю волосы. Отчаянно пытаюсь успокоиться. Он не сводит с меня глаз – и молчит. Грудь его вздымается так же, как моя, и я судорожно выдыхаю.
Должна ли я что-то сказать? Явно должна. А еще лучше выйти из этого кабинета без единого слова и оставить все случившееся там, где ему самое место.
Позади.
Вместо этого я открываю рот и дрожащим голосом говорю:
– Не стоит нам…
На мгновение у меня перед глазами все рябит от стремительного движения, а потом Нокс снова набрасывается на меня, сжимая обеими руками мою талию.
– Не говори так, – тихо бормочет он, оглаживает кончиками пальцев кромку волос, прижимает к себе, и я чувствую его горячее, крепкое тело. Я запрокидываю голову и беспомощно ахаю. Руки мои ложатся ему на грудь. И я сдаюсь как какая-то слабачка.
Уступаю ему – добровольно.
18
Нокс
Я не хотел, чтобы все так вышло.
Я на полном серьезе собирался убедить Джоанну встречаться за пределами наших занятий английским. Я не ищу отношений, ничего такого, но нельзя отрицать, что между нами есть какая-то связь, и я хочу как следует ее изучить.
А потом эта безумная женщина взяла и отвергла меня. Отчитала, как какого-то глупого ребенка, который хочет того, что не может получить.
И меня это просто выбесило.
Я поцеловал ее со злости, и она ответила с такой готовностью. Я слышал, как у Джо-Джо вырвался тихий гортанный стон. Чувствовал, как раскрылись ее губы под напором моего языка. И она поцеловала меня в ответ, черт возьми.
Она хотела этого.
Хотела меня.
– Нокс, – начинает Джоанна, откинув голову, и смотрит мне прямо в глаза. Я жду, что она скажет. Руки мои по-прежнему лежат у нее на талии, все мое тело подобно сжатой пружине, я уже готов услышать от нее очередное «нет».
Если она так и скажет, все будет кончено. Я уйду. Нельзя же брать женщину силой (хотя пару минут назад именно это я и сделал).
Чувствую себя куском дерьма. Проклятие, я без ума от нее, хоть она и отвергла мою жалкую задницу, и меня с ума сводит, что мои чувства не взаимны.
– Что? – прижимаюсь лбом к ее лбу, всматриваюсь в бездонные темные глаза. Я хочу, чтобы она ощутила, какую власть имеет надо мной. Я хватаю ее правую руку и кладу себе прямо на грудь – туда, где сильно бьется сердце. – Вот что ты со мной творишь, Джо-Джо. Я знаю, что ты тоже этого хочешь.
Ее пальцы сминают ткань моего свитшота, на мгновение она держится за него, а потом отпускает, обвивает мое запястье и ведет мою руку к себе. Ведет ее по своей груди, мои пальцы цепляются за расстегнутый воротник рубашки, касаются гладкой обнаженной кожи.
Черт, я хочу касаться ее всю жизнь и не останавливаться.
Под моей ладонью сердце Джоанны бьется быстро и ровно, прямо как мое. Я запускаю руку глубже под рубашку, кончиками пальцев очерчиваю кружевную бретель бюстгальтера и с трудом сглатываю.
– А вот что ты со мной творишь, – шепчет она и ведет мою руку ниже. Мои пальцы касаются чашки бюстгальтера, плавного изгиба груди. Сосок под кружевом затвердел, и я касаюсь его – совсем легонько.
Джоанна тихо вздыхает, ее веки трепещут, она дрожит всем телом. От того, что я всего-навсего коснулся ее соска.
И я будто с чертовой цепи срываюсь. Набрасываюсь на нее, не разрывая поцелуй, вытаскиваю руки из-под рубашки и хватаю Джоанну за талию. Каким-то образом мне удается приземлиться на стул, а Джоанну затащить себе на руки, и все это время мы целуемся. Она оказывается у меня на коленях, прямо как в прошлый раз, когда мы были в этом же кабинете, вот только энтузиазма в наших движениях гораздо больше.
Я сжимаю ее талию, заставляю двигаться в такт со мной, и с каждым движением она проезжает по моему твердому члену. На мне спортивные штаны на голое тело. Когда мне было лет двенадцать, я называл это свободным висением и считал себя большим остряком.
Как оказалось, не надеть сегодня трусы было моей лучшей идеей за много лет. Я смогу с легкостью освободиться. Джоанне стоит только скользнуть рукой мне в штаны и прикоснуться ко мне…
– О боже! – ахает она, когда я отрываюсь от ее роскошных губ и принимаюсь покрывать поцелуями длинную шею. Руками я все еще прижимаю ее к себе. – Не останавливайся.
Как будто я теперь остановлюсь. Я же не идиот.
Я вслепую тянусь к ее рубашке, и у меня руки дрожат от желания увидеть Джоанну обнаженной. Я с трудом расстегиваю пуговицы. Я даже отрываюсь от ее шеи – я раздеваю ее так, будто разворачиваю подарок, и хочу увидеть, что приготовила мне судьба. При виде открывшейся светлой кожи у меня перехватывает дыхание. Бюстгальтер у нее бледно-розовый, спереди весь кружевной, так что мне прекрасно видно ее соски. Они твердые, будто так и умоляют взять их в рот.
Склонившись вперед, я зарываюсь лицом между ее грудей, вдыхаю ее запах. Пахнет она просто божественно. И на ощупь тоже божественна.
Я не могу ею насытиться.
Я вслепую шарю у нее за спиной, расстегиваю бюстгальтер. Застежка ослабевает, и я, слегка отстранившись, задираю чашки, полностью обнажая Джоанну.
Она тяжело дышит, сиськи ее тяжело вздымаются. У нее что, татуировка под правой грудью? Джо-Джо издает сдавленный звук, и, когда я отрываюсь от созерцания ее грудей, выясняется, что она пристально наблюдает за мной, впившись зубами в нижнюю губу. Будто негласно позволяет и дальше изучать ее тело.
Мое дыхание овевает один сосок, и на моих глазах темно-розовая кожа сжимается, твердеет. Я проделываю то же самое и с другим соском, и Джоанна запускает пальцы мне в волосы, притягивает ближе. Меня окатывает волна удовольствия. Она будто боится, что я сбегу.
Когда