- Просто поговорить, - уклончиво бурчу я.
- Алина… - его голос становится ниже, настойчивее. Он останавливается, разворачивается ко мне, и я натыкаюсь на пронзительный взгляд.
Он больше ничего не говорит, но я резко передумываю ломаться и отнекиваться.
- Я хотела… договориться с ним сама, - честно признаюсь, поджав губы.
- Сама? - Герман смотрит на меня, как будто я заявила, что видела инопланетян, или - что хуже - он удивлен, что я вообще способна говорить.
- Да. Сама, - повторяю твёрже и пытаюсь освободить свою руку, но он не отпускает меня. - Мне показалось, что у меня лучше это получится. Чем у тебя или у папы.
Он вскидывает бровь, но молчит. Его лицо каменное, но в глазах мелькает что-то - недоверие, раздражение, а может, ещё что-то.
- Герман, я знаю все, что ты сейчас думаешь, - заявляю уверенно, хотя, конечно же, понятия не имею, что у него в голове.
Точнее, не уверена, что именно из нескольких вариантов - от того, что я безмозглая дура, до "как же ты меня достала".
- Но я… Я должна была попробовать, - тихо добавляю, чувствуя себя школьницей перед строгим учителем.
Он медленно выдыхает, качает головой и выпускает мою руку.
- На что ты рассчитывала, Алина? Что Иван поддастся своим чувствам к тебе, и отдаст тебе все материалы на твоего отца?
Его слова, а особенно сомнения в чувствах, которые Иван питал ко мне, отзываются болью во всем теле. Хотя, конечно, он прав. Но то, что это правда, не делает жестокие слова менее болезненными.
- Я собиралась не давить на его чувства, которых, скорее всего, и не было, - голос против воли срывается, но я, собравшись, продолжаю: - Я пришла делать то же, что и вы - обменять его компромат на видео с… того боя, - запинаюсь я, не сумев выговорить "с убийством".
- А откуда у тебя видео? - интересуется он без улыбки.
Я непонимающе хмурюсь:
- Ты сам мне его прислал…
- Это не оригинал, и Иван это сразу поймет. Он не станет обмениваться на копию, - в его взгляде едва ли не сочувствие к моей наивности.
Или глупости…
- У тебя тоже нет оригинала, - огрызаюсь я с внезапной даже для себя резкостью. - И даже если ты возьмешь его у Владлена - при условии, что у него он есть, - разве можешь ты быть уверен, что твой брат уничтожит все копии, которые у него есть, даже если он будет клясться, что сделал это?
Герман поднимает взгляд выше моей головы, но лишь на секунду, после которой он вновь смотрит мне в глаза. Уверенно и прямо.
- Не могу, - признает неохотно.
- Значит, и Иван в это не поверит. Он знает твоего брата не хуже тебя, - говорю со все возрастающей убежденностью. - Поэтому обменивать его компромат на "оригинал" нет никакого смысла. Мы можем поставить от себя лишь обещание, что никогда не пустим его в ход.
- Обещание - не вечная штука, - усмехается Герман.
Отвечаю ему такой же усмешкой:
- Но заявление, что вы уничтожили все имеющиеся копии - тоже ничто иное, как обещание. Всего лишь слово, которое легко дать, но так же легко можно и забрать.
- С этим не поспоришь, - после паузы соглашается он. - И хорошо, что ты это понимаешь, - он вновь берет мою руку.
- Это почему? - застываю я от столь неожиданного перехода.
- Раз на кону лишь слово, Ивану будет недостаточно твоего. При всей любви… - он резко поднимает на меня взгляд и снова быстро опускает на мою ладонь в его руке, продолжая, - твоего отца и моем к тебе уважении, Безруков не станет договариваться с тобой, Алина.
- Думаешь, он попытается меня обмануть, и я поведусь? - спрашиваю с вызовом.
- Нет, не попытается. Потому что ты не пойдешь, - категоричным тоном пресекает мои дальнейшие вопросы. - Подождешь меня в машине.
И он возобновляет движение.
- Ты сам пойдешь? - изумляюсь я, тормозя. - Ты же с ним даже не знаком!
- Вот и проверим, хорошая ли это идея. Доверься нам, Алина, - вновь проникновенно смотрит мне в глаза, создавая иллюзию, что я что-то решаю.
Мы выходим из подъезда, и он садит меня на пассажирское в своей машине.
- Сиди здесь и жди меня. И не смей вмешиваться, - его голос суров и мрачен. - Я серьезно. Дай мне самому с этим разобраться. Это мужские дела.
Глава 34. Красная кнопка
Герман
Дверь квартиры Ивана открывается после второго звонка. Открывается нешироко, не как для желанного гостя. И на лице хозяина ни капли удивления, как будто он ждал меня.
Может, Владлен снова меня подставил и предупредил старого дружка?..
Но эту мысль я сразу гоню - нет, не мог. Я видел, как сильно задело его предательство Безрукова, он был очень уязвлен, даже унижен тем, что его поимели. А Влад не из тех, кто прощает унижения и обиды. Даже близким друзьям.
Нет. Особенно друзьям. И еще сильнее - близким.
Обида на меня заставила его пойти на сговор с человеком, который - он знал, - убил человека.
С человеком, который сейчас стоит передо мной, и - какая ирония, - я тоже пришел договариваться с ним.
На секунду во мне вспыхивает мысль: а, может, не надо договариваться? Может, сдать его, чтобы он понес заслуженное наказание? Присовокупить к тому делу и его мошенническую схему по женитьбе на наследнице одного из крупнейших бизнесов в стране. Могло ведь и сработать…
Но я быстро прихожу в себя и отказываюсь от самодеятельности.
- Поланский, - первым подает он голос, ровный, как интервал между шагами метронома. - Какими судьбами?
- Поговорить, - отвечаю сухо.
Его губы едва заметно дёргаются в неясной усмешке, но после паузы он отступает, пропуская меня внутрь.
Глаз сам собой цепляется за обстановку в квартире, но хватает ума не оценивать ее - она съемная. Бездушное, без намека на индивидуальность, помещение, выполняющее функцию крыши над головой, не более.
Иван идет в гостиную, я - следом. Он не приглашает мне сесть, и пару секунд я мысленно гадаю: потому что знает, что я откажусь, или так он демонстрирует, что не