Я остаюсь стоять, держа руки в карманах.
- О чём разговор? - спрашивает он, усаживаясь напротив, закинув ногу на ногу, а плечи раскинув по спинке.
Ему явно комфортно в этой обстановке, он дома, а значит, на своей территории.
Но это ему не поможет.
- Ты знаешь, о чём, - говорю, значительно глядя ему в глаза. - У меня к тебе может быть лишь одно дело.
Иван молчит, никак не комментирует мои слова, приглашая меня продолжить. Понимает, что вступить в диалог - это уступить инициативу, а он ничего никому уступать не собирается. Он привык ждать, заставлять других нервничать, но я не собираюсь давать ему такое преимущество.
- Мне нужно все, что у тебя есть на Каурова, - уточняю.
Его лицо не дрогнуло, лишь легкая усмешка скользнула по губам.
- Я думал, тебе нужна Алина.
- А она есть у тебя? - так же лениво усмехаюсь в ответ.
Безруков на миг опускает взгляд, будто его уязвили мои слова, но снова очень быстро возвращает себе контроль над ситуацией.
- Она все еще моя жена, - начинает, но я отрезаю:
- Она тебе не жена!
- Мой паспорт утверждает обратное, - клоунски заламывает он брови.
- Это вопрос очень короткого времени.
Я в курсе, что первое слушание по делу уже скоро, и могу говорить об этом без тени сомнения.
Он снова прикрывает веки, и я понимаю, что это - его слабое место.
На этом можно было бы сыграть, но беда в том, что Алина - теперь и мое слабое место. И играть ею я не стану.
- Так что ты заикался о компромате? - возвращает он разговор к началу.
- Он мне нужен.
- Чтобы самому шантажировать конкурента? Или хочешь сыграть в рыцаря перед прекрасной дамой? - в новой усмешке столько презрения, что я чувствую какой-то желчный привкус на языке.
- Не так важно, что я с ним сделаю, как что я тебе за него предлагаю.
- А тебе есть что предложить? - роняет он снова бесстрастно, но по тому, как чуть дергается его правая рука, я понимаю, что он не так расслаблен, как хочет казаться.
Все же знает о записи или, совершив такое, человек постоянно ждет подвоха? Ждет, что правда всплывает наружу рано или поздно?
Скорее, второе.
А, может, всё мимо.
Достав из кармана старый планшет, который давно валялся в бардачке в машине, и на который я заранее скинул и открыл видео, я кладу гаджет перед ним. Нажимаю кнопку "play".
Ролик начинается, и, как ни старается Иван держать лицо, ему не удается скрыть свои эмоции - они прорываются сквозь его броню.
- Хорошая заявка, - протягивает он, досмотрев до конца. - И ты хочешь компромат на Каурова в обмен на это ретро с трагичным концом?
И такой ответ на миг заставляет меня даже почувствовать странное уважение к нему. Он даже не пытается обесценить опасность этой записи, как мы с Маратом обрисовывали Алине. Он не юлит, не отнекивается, сразу признавая вину. Это… достойно, как минимум.
- Не обмен, - качаю головой. - В век технологий у любого видео может быть миллион копий, и обмен одной из них становится пустой формальностью.
- Тогда что? - он реально заинтригован, что же я предлагаю.
- Заключим соглашение о ненападении. То есть неиспользовании того, что у нас есть.
Он кладет планшет на журнальный столик между нами и поднимается с дивана.
- Типа договора о нераспространении ядерного оружия? - вновь усмехается Безруков, и я начинаю думать, что эти усмешки - это что-то на нервном.
- Именно, - подтверждаю кивком. - Твой компромат на Каурова - это твоя красная кнопка, это видео - наша. Кто первый нажмет, потопит сразу всех.
- И тебя? - вскидывается он.
- Меня тоже заденет, - мне неожиданно тоже не хочется юлить.
Но если он задаст еще один вопрос, я не отвечу - откровенничать с ним не собираюсь. Но ему это и не нужно.
- Через Алину… - догадывается он.
Я не реагирую.
- Договор о ненападении и все?
- Расшифруй, - бросаю, не поняв вопроса.
- В сделку больше ничего не входит?
Наступает моя очередь усмехаться:
- Если ты имеешь в виду компанию Кауровых, то я задам тебе один вопрос: без угроз нажать на "красную кнопку" у тебя есть шансы получить ее?
Он не отвечает, за него это делает потухший взгляд.
- Рад, что и это мы прояснили, - улыбаюсь я. - И дружеский совет - постарайся покинуть город до конца недели. Кроме нас троих, о договоре никто не знает, а вот о твоих подвигах знают немало людей Марата. Кто-нибудь из них может перестараться в своем желании ему услужить.
Делаю паузу, давая ему возможность ответить, но он традиционно молчит. Я считываю его капитуляцию по признакам, которые успел предупредить за наше короткое знакомство.
- Надеюсь, мы больше не встретимся, - я делаю шаг в сторону входной двери, чтобы уйти, но останавливаюсь и, резко развернувшись, наношу удар в живот, в район солнечного сплетения, как учил добряк Вагит Валиев.
Безруков с глухим стоном складывается пополам и, качнувшись назад, падает на диван. Мудро - на стеклянный столик падать не так безопасно.
- Это за Алину, - чеканю я и топаю к выходу.
- Поланский, - окликает он меня хрипло, едва слышно.
Я оборачиваюсь.
- Алина знает, что ты играешь в защитника и освободителя не бескорыстно?
Не знаю, чего он добивался этим, но его слова достигают цели.
- Узнает.
Глава 35. Простая арифметика
Алина
- Приехали, - говорит мне водитель, останавливая такси у тротуара.
- Спасибо, - ответив, выхожу из машины.
Первое, что я вижу - здание Павелецкого вокзала. Выбор места становится понятным - отсюда идут аэроэкспрессы в аэропорт. Значит, он уезжает уже сегодня?
Смотрю на вывеску над головой - название незнакомое. Достав телефон, проверяю, как называлось кафе, в которое меня просил приехать Иван.
Открываю чат с ним и сразу попадаю на сообщение, которое прочитала больше сотни раз с тех пор, как получила его. Это и понятно - оно последнее в переписке, я не ответила ему.
"Надо встретиться. Буду ждать тебя завтра в четыре".
Первой моей эмоцией было удивление, потом возмущение, что он