- Ты помнишь, когда мы оформили долю в компании на Алину? Да, точную дату надо.
И от его вопроса у меня внутри все обрывается. Я помню, когда это было - после того, как я стала женой Ивана.
А это значит…
Папа сбрасывает звонок и, не глядя на меня, спрашивает бесцветным голосом:
- Брачного контракта у вас, конечно же, нет?
- Нет, - выдыхаю я.
Он усмехается:
- Молодец, Иван. Поимел нас всех, - и первым заходит в лифт, а я прямо в свадебном платье стекаю по стене на пол.
Глава 6. Пружина
Утром, сидя на кухне за стойкой у большого, в пол, окна с выходом на террасу, я пытаюсь собрать мысли в кучу.
Передо мной пустая чашка, которую я взяла для кофе, но так и не встала, чтобы его налить. После всего случившегося вчера я едва ли спала ночью и чувствую себя разбитой, будто по мне танковая дивизия проехалась несколько раз. Все кости болят, как реально раздробленные, а мышцы противно ноют.
И внутри вязкая пустота. Вакуум.
Не хочется ничего делать, даже просто шевелиться, но мне нужно исправлять все, что я натворила.
У моей семьи и нашего бизнеса могут быть большие проблемы из-за моей глупости и наивности. Я доверилась не тому человеку, а он подло воспользовался моей доверчивостью и наивной девчачей влюбленностью.
Рядом лежит новый телефон, который привезла охрана. И старый. Папа оказался дальновиднее меня и его мне тоже передал - мне же нужно как-то связаться с Иваном, чтобы поговорить о разводе.
Об условиях, на которых он согласится не претендовать на долю в компании.
Это очень большой и лакомый кусок, и Безруков, конечно, об этом знает. Как знал и про процедуру расширения моей доли. И как бы мне ни хотелось верить, что вчерашняя сцена на свадьбе не фальшивка, что Иван искренне любит меня и женился не ради выгоды, я не могу отмахиваться от фактов.
Он знал и ничего не сказал. Просто позволил мне вступить во владение почти половиной всей компании, что автоматически распространилось и на него.
"Может, он не подумал, так же, как и ты?" подает голос Ангел на моем плече, но Дьявол затыкает ему рот.
Слышу, как поворачивается ключ в замке и резко оборачиваюсь на дверь.
- Папа? - спрашиваю громко.
У кого еще могут быть ключи?..
Но дверь открывается, и в прихожую входит Иван…
Он сразу видит меня на моем месте: прихожая, гостиная и кухня - единое пространство без стен и перегородок, зонирование обозначено лишь материалами полового покрытия и мебелью.
При одном взгляде на него у меня внутри все затряслось и сжалось. Снова накатила боль, которая, казалось, чуть подутихла за ночь. Но нет, смотреть на него и вспоминать весь кошмар на свадьбе так же невыносимо. А желание, чтобы он оказался невиновен в том, в чем обвиняет его Лариса, лишь усилилось.
Я хочу услышать, как он разобьет все ее обвинения, опровергнет все слова, но вместо этого спрашиваю строго:
- Как ты меня нашел и откуда у тебя ключи?
Иван никогда не был в этой квартире - подарке родителей на свадьбу, - именно поэтому я приехала вчера сюда, а не к себе. Чтобы он не пришел.
- Я нашел их в конверте на столе с подарками. Твои родители не вспомнили, а я забрал - не оставлять же их там.
- Адрес тоже был в конверте?
- Нет. Он был в документах при покупке. Я видел договор в корпоративной почте.
"Убирайся!" хочется сказать мне, но я останавливаю себя - будет глупо сейчас его послать, а потом самой искать с ним встречи.
Пусть лучше он будет в роли просящего поговорить, а не я.
- И ты решил, что можешь просто заявиться сюда?
- А как еще мне с тобой связаться? Ты не отвечаешь на мои звонки, не читаешь сообщения. Их было тысяч сто за вчера и сегодня, - спокойно отвечает.
Визуально в нем нет ни капли волнения. Передо мной сдержанный и абсолютно уверенный в своей правоте и легитимности всех своих действий человек. Но я все еще не знаю, что дает ему эту уверенность - то, что он невиновен, или то, что он знает: мы в его руках и деваться мне некуда.
- Я не получала твоих звонков и сообщений. Я сменила телефон, и ты больше не сможешь мне позвонить.
- Ты моя жена, Алина, - пускает он в ход свой главный аргумент. - Если остальные и могут думать, что мы не успели пожениться, и меня можно просто отменить везде, ты-то знаешь, что это не так. Мы женаты, это факт. И тебе придется разговаривать со мной.
Удивительно, но он даже не угрожает. В его голосе нет давящих или категорических интонаций.
- Прошу тебя, давай поговорим.
Я не отвечаю, давая понять, что он может продолжать. Просто боюсь, что пружина, сжимающаяся во мне с тех пор, как он вошел сюда, окончательно пережмется от разрывающих меня противоречивых эмоций, и лопнет. Не хочу сорваться при нем.
Не хочу.
- Алина… - мягко начинает Безруков. - Ты убежала вчера, даже не дав мне шанса все объяснить. Не захотела даже выслушать. Ты клялась мне в любви, ты вышла за меня, но стоило появиться беременной бабе, которую ты видишь впервые в жизни, и ты сходу поверила ей, а не мне. Почему?
Он, что, обвиняет меня?..
- Потому что не желала слушать твою ложь! - выпаливаю, чувствуя, как внутри меня разгорается ярость, и голос сам собой повышается. - Зачем мне слова, когда я видела твою реакцию на появление Ларисы? Она сказала все за тебя!
- Мой ступор объясняется банальным шоком, - спокойно возражает он. - Все были в шоке, и я не исключение. Ее появление застало меня врасплох, но не в том смысле, как ты думаешь.
- Не заговаривай мне зубы, Ванечка, - передразниваю я Ларису. - Ты испугался ее. Испугался, что она выдаст тебя!
- Нет, не испугался. Точнее, не за себя, а за тебя. Не хотел, чтобы наш праздник был испорчен таким гнусным образом, - уверяет Иван горячо и делает шаг ко мне.
- Не подходи, - говорю тихо, но твердо, и вскакиваю на ноги.
Взглядом внушая ему, что не надо пытаться повлиять на меня своей близостью, окутывать своим запахом, который