— Соня, да никому не надо это сраное пеленание, понимаешь? Забудь об этой херне. Главное, сиську берет. Все остальное в жопу.
— Пеленание в первые месяцы все же лучше делать.
— Ой, заткнись, Крапивин. У тебя опыта ноль.
Я не знаю, что меня больше шокирует. То, что они находятся вдвоем. Или то, что они еще и пьют при этом.
— Вы… где?
— Где мы? — интересуется папа, смотря на Яра.
— У вас дома.
— Точно, мы у нас дома.
— Вы… вы что пьяные?
— Нет, конечно. Просто немного выпили. Повод все-таки весомый. Я дед, этот — отец.
— Соня, — Крапивин выхватывает у папы телефон и, обезоруживая меня своей улыбкой, положа руку на грудь, произносит: — Дай мне пять минут. Я найду все, чтобы показать тебе, как просто запеленать живое существо. Не куклу. Жди. Сейчас все будет.
Стоит ли мне перевести фокус своего внимания, точнее страхи за неумение пеленать на то, что эти двое могут друг друга убить? Однозначно. Через пять минут я не получаю ничего. А вот через семь да.
Стоит ли мне бояться того, что эти двое могут друг друга убить? Однозначно. И через пять минут я начинаю уже волноваться, ибо они пропали. Но уже через семь наблюдаю странную картину.
Не сразу понимаю, что происходит на видео, когда Яр кладет кошку родителей на кровать. А потом очень даже доходит, когда он принимается ее… пеленать. При этом не забывая комментировать свои действия. Я была уверена, что в этой жизни меня ничем не удивить, но нет. Каждый раз с Крапивиным как по-новому.
— Ну вот, Соня. Ничего сложного. Съел? У кого из нас опыта ноль? — ах, ну да, это уже посыл не мне.
Я думала, что на этом все, но, когда камера попадает в руки Крапивина, а папа зовет Боню, у меня появляется нехорошее предчувствие. В этот вечер принудят к насильственным действиям не только кошку, но и ни в чем неповинного шпица.
— Засекай, Соня. Кто быстрее и у кого красивее конверт.
Ой, блин…
— Берем вот так лапу, в твоем случае руку и фиксируем ее. Вторая пусть делает, что душе угодно. Теперь, когда первая уже зафиксирована, проблем справиться со второй нет. Главное потуже. Дальше оп, оп, оп. Опля. Вуаля. Красота. Съел, Крапивин?
Видео обрывается. Дальше остается только гадать, живы ли все участники с видео. Благо Яр все-таки додумывается снова мне отзвониться. И, судя по картинке на экране, папа и Крапивин живы. С бутылкой в руке сидят на кровати.
— Все поняла, Сонь? Попробуй сейчас. А если не получится, да плевать, — папа в своем репертуаре.
— Ага. Попробую. Только вы это… позовите маму.
— Зачем? У нас больше нет животных, которых можно запеленать. Саша крупный рогатый скот. В одеяло не поместится, — усмехаясь произносит папа.
— Мне нужна мама, чтобы она освободила животных. Вы явно про них забыли.
— Забыли? — переводит взгляд на Яра.
— Да, точно. Лежат, — переводит камеру на животных.
— Значит, хорошо запеленали. Хорошо зафиксированные животные — гарантия чистых ковров.
— Папа!
— Все, все, освобождаем.
— Да, Сонь, я сейчас всех освобожу и приеду к тебе.
— Куда ты попрешься? — уж никогда не думала, что соглашусь с папой. Как бы он с ним ни собачился, думает о его безопасности. За руль, ага щас. — У нас еще полбутылки не выпито.
Да, блин, папа!
— Даже не думай ехать ко мне!
— Так я же с водителем, а не за рулем.
— Нет, я сказала. Сама справлюсь. Кота с собакой распеленайте!
— Да, да, точно, забыли.
— При мне. Сейчас же.
Приятно руководить пьяными людьми. Но еще более приятно вдруг осознать, что они друг друга не убили и каким-то образом решили отпраздновать рождение Алины вдвоем. Пусть и на пару с бутылкой. Может, когда-нибудь смогут и без нее.
Три месяца спустя
Волнуюсь ли я перед встречей с родителями? Да. Это для нас булочка красивая, а вот, что в реале подумают папа с мамой — это другое. Я выдержала не показывать дочку целых три месяца из-за дебильных суеверий, сейчас же волнуюсь гораздо больше, чем после родов, о том, что скажут другие. Да и сам факт того, что мы впервые оставим Алину на целых два дня — напрягает.
Собственно, как и то, что в душевой закончился гель для душа. Только я об этом подумала, как распахивается дверца кабины и мне в ладонь попадает флакон с гелем. Благодаря трем годам брака я уже не задаюсь вопросом, как он узнал про отсутствие геля.
Яр встает у меня за спиной и придвигает меня к себе.
— Лей, — подставляет свою руку.
— Обещаешь, что не будешь собачиться с папой?
— Обещаю.
— Даже если он будет тебя провоцировать.
— Что значит даже? Он это будет делать. Столько времени прошло, а мы не только не думаем разводиться, но и ляльку родили. Мы когда напились, он мне кое в чем признался.
— В чем?
— В том, что он завел кошку и собаку только из-за того, что ты взяла мою фамилию. Хотел тебя ими переманить сразу после нашей свадьбы.
— Он серьезно думал, что я на это куплюсь? — из меня невольно вырывается смех.
— Он был в отчаянии. И если я правильно понял, ты любила вашего шпица. А когда тот умер, категорически встал в позу заводить нового. Чем ли ни шанс приманить тебя.
— Да уж, как все запущено.
— И не говори.
— Давай договоримся. Если у меня вдруг закончится туалетная бумага, не надо мне ее подавать.
— На этот случай не волнуйся, я положил три новые упаковки в нижнюю полку, чтобы не пропал флер таинственности.
— Ты и таинственность? Очень смешно.
А вообще ни капельки не смешно. Зная, что я засыпаю как сурок после секса, приставать ко мне перед встречей с родителями — так себе затея. И не просто приставить. Я знаю чем все закончится. Он вжимает мои бедра в свои, проходясь по обнаженной груди ладонями.
— Ты ничего не чувствуешь?
— Чувствую.
— Что?
— Твой стояк.
— А еще?
— Нет!
— Что нет?
— Только не это. В прошлый раз, когда ты так спросил, я оказалась беременной, несмотря на таблетки. В этот раз ты мне тоже сообщишь о моей беременности раньше, чем об этом узнаю я?
— Сейчас я не заметил ничего такого. Так что нет, — усмехается мне в шею. — Чувствуешь, что нас ждет крепкий сон, аж две ночи подряд. Я предвкушаю.
— Ах, это. Ну да, ничё так, — поворачиваюсь к нему лицом. — Ты понимаешь, что после я захочу спать?
— Да