* * *
Саше наша лялька однозначно пришлась по вкусу, он даже предлагает ей поговорить, когда вырастет. Маме аналогично. А от папы, несмотря на то, что он принял Крапивина, хоть и вида не подает, ощущается что-то нехорошее.
— Красивая, Сонь, в тебя, — наконец произносит он. — Но взгляд у нее какой-то нехороший. Дьявольский.
— Не выдумывай. Взгляд Яра, — мельком смотрю на Крапивина.
— Ну, я же говорю, нехороший.
— Знаешь что, папа!
— Знаю. Я так и вижу в ней дьявола. Через несколько лет, когда она начнет понимать что говорит, тогда припомнишь мои слова.
— Это как понимать?
— Он имеет в виду, что она будет такой же приставучей и гаденышем, как ты. Ну не то что бы прям гадкой, но проехать около детского дома иногда захочется.
— Мама!
— Ну что, мама? Я не очень представляю, что из таких генов может получиться что-то ангельское. Вот у нас же не вышло. А у вас как-то вообще все сильнее запущено. Ярослав, не в обиду. Но вы оба такие…
— С припиздинкой? — интересуется Крапивин.
— С этим мы, а вы с ебанцой. Особенно ты, — тычет папа в Яра.
— Папа, ты это специально?!
— Да не ругаемся мы. Это просто прелюдии.
— Причем тут это? Ты специально материшься при Алине, чтобы она это запомнила в отместку за то, что я вам пела матерные песни?!
— Конечно, нет. Но ты подкинула мне хорошую идею. Интересно, как твой гений будет справляться, когда она запомнит песенки, которые слушала ты.
— Не смей!
— Обещаю, что Слава не будет ей их включать. Все, езжайте с Богом отдыхать, — встревает мама.
Как-то иначе мне представлялся наш отдых. Нет, день был прекрасным, вкусная еда, СПА-процедуры и отсутствие забот, да и ночь выдалась действительно великолепной. Но кто ж знал, что Яр поднимет меня на следующий день в семь утра, чтобы… сходить за грибами.
— Ты прикалываешься?
— Нет. Наберем белых и будет нам счастье на зиму. Давай, Сонь.
— Но я не хочу.
— Ну я тоже много делаю того, что не хочу. Например, видеть твои некоторые дизайнерские решения в комнатах. Или есть десерт из бананов, приготовленный твоей мамой, который я терпеть не могу. Или, например, пускать собаку в нашу кровать и менять из-за этого по несколько раз в день плед, или…
— Все, все, я поняла. Сейчас чистюля поборет адекватного Крапивина. Пойдем за твоими грибами.
— За нашими.
— Ага.
Что нужно такому гению как Крапивин, чтобы словить на его лице необычайный интерес и счастье? Всего лишь грибочки. Не галлюциногенные, а обычные белые. Я видела такую же неподдельную радость на его лице, когда он взял впервые на руки Алину. Сумасшедший мужик.
Поворачиваюсь к Яру и в тот же момент он наклоняется рядом со мной. Невольно возникают ассоциации с коленями.
— О, как приятно, что ты снова передо мной на коленях, — сажусь напротив него на корточки.
— Чем бы дитя ни тешилось.
— Ага. Кстати, у нас скоро годовщина свадьбы.
— И?
— Ты до сих пор не накидал мне в уши официальное признание в любви.
— А мне казалось что да.
— Тебе казалось. Ты меня любишь?
— А ты?
— Спрашиваешь еще. Кто будет жить с таким душнилой по доброй воле, если не любовь. Люблю.
— И я люблю.
— Чувств такое, что я это из тебя вытащила насильно.
— Ни в коем случае.
— Клянешься?
— Клянусь.
— Чем?
— Почкой.
— Почка парный орган. Без одной можно жить.
— Тогда селезенкой.
— Селезенку удаляют и тоже спокойно без нее живут.
— Тогда клянусь желчным пузырем.
— Его тоже удаляют и живут.
— Тогда клянусь копчиком. Он, между прочим, нужен для координации.
— Но без него тоже живут.
— Окей. Аппендиксом клянусь, что люблю.
— Он у тебя вырезан, да? — усмехаюсь в ответ на то, как он поддевает кончик моего носа.
— На месте родненький. Корнем жизни клянусь.
— А сердцем? Сердцем поклянешься?
— Зачем клясться тем, что и так принадлежит тебе?
— Ой, фу, Крапивин. Что за розовые сопли?
— И я так думаю. У самого тошнота подкатила к горлу.
Смеемся так громко, что не только кусты содрогаются, но и птицы нервно курят в сторонке. И я бы продолжала смеяться, как умалишенная, если бы Яр не потянулся рукой к моей ноге. Точнее не очень-то и ко мне, и не совсем к ноге. Рядом со мной, буквально в нескольких сантиметрах растет большой красивый белый гриб. Ну уже не рядом со мной, а в руке Яра.
— Так, стоп. Ты это все говорил мне или белому грибу?!
— Конечно, тебе. Тебя люблю. А белый просто бонусом попал на глаз.
— Ну ты и… Крапивин!
Конец