— Римские легионы спасены готами! Кто бы мог такое представить, парни.
Во всеобщей суматохе никто и не заметил, как одинокая сгорбленная фигура в белом плаще с капюшоном на удивление резво удаляется в сторону холмов...
ГЛАВА 74
Галл махнул рукой оставшимся — их было человек тридцать, не больше. Остатки Одиннадцатого легиона Клавдия уходили со стен израненного форта. Баллистики выпустили последние заряды из катапульт, ненадолго остановив волну гуннов, уже перехлестывающую через зубцы стен.
— Назад! Все назад!
Голос был безнадежно сорван, но Галл не сдавался, тянул за собой молодого солдата, стремясь успеть добежать до двери, ведущей в небольшой бункер-убежище — его они обустроили и укрепили в первые же часы осады форта.
Стрелы сыпались вокруг градом, впивались в кожаный доспех. Одна пробила плечо, другая царапнула шею пониже шлема-интерсизы. Галл полз по куче щебня, волок за собой солдата, а вокруг, словно гигантские стрекозы, зловеще шелестели петли арканов. На глазах у Галла одна такая петля захлестнула ноги еще одного солдата, и тот рухнул, как подкошенный, поехал назад, мимо Галла, отчаянно вопя и колотя руками по земле. Галл рванулся к нему, успел схватить за руку — но хохочущий всадник, бросивший аркан, использовал не собственные силы, а своего коня. Аркан был приторочен к луке седла. Галл не смог удержать несчастного...
Зато гунны заметили Галла и устремились к нему. Откуда в измученном теле взялись силы, он не знал — но Галл вскочил и побежал к бункеру. Уже возле самых дверей нырнул, пригнулся, уклоняясь от удара коротким копьем. Развернулся навстречу второму, схватил за древко, сильно дернул на себя — и встретил летящего на него хозяина копья ударом кулака в нос. Покатился по земле и вскочил на ноги, на ходу вытягивая меч и понимая, что гуннов слишком много, и они слишком близко...
— Прикройте меня! — взревел Галл, краем глаза уловив движение в дверях бункера.
— Ныряй!!! —донеслось в ответ, и Галл, повинуясь многолетнему армейскому инстинкту, бросился плашмя на землю, не размышляя и не сомневаясь.
Над его головой, словно важные толстые пчелы, прожужжали плюмбаты — и сразу трое нападавших повалились рядом с Галлом, зажимая пробитые шеи. Чьи-то жесткие, шершавые ладони схватили Галла за лодыжки и бесцеремонно втянули в бункер. Он покатился вниз, по щебню и обломкам дерева, а несколько солдат уже навалились на тяжелую дверь, заложили ее тяжелыми брусами и теперь лихорадочно набрасывали возле нее кучу камней.
Они были замурованы — но замурованы изнутри. Теперь это был их последний — действительно последний — оплот.
Галл вскочил на ноги, тут же перекосившись от резкой боли в боку. По всей видимости, были сломаны ребра, но сейчас ему было не до них. В небольшом проходе уже суетились Зосима и Кводрат. Галл рявкнул:
— Завалить проход! Быстрее!
Пропустив всех, кто еще оставался возле двери, в само убежище, оба гиганта, галл и фракиец, принялись выбивать опоры, на которых покоился каменный свод коридора. Раздался грохот, все заволокло пылью — и древняя кладка обрушилась. Теперь они были надежно отрезаны от гуннов.
Когда улеглась пыль, Галл быстро осмотрел небольшой зал и пересчитал оставшихся в живых. Девятнадцать человек. Слава богам — Авит, Зосима и Кводрат стояли здесь же, невредимые. Его братья. До самого конца.
В ушах звенело — в бункере было непривычно тихо по сравнению с тем, что творилось наверху. Перед глазами Галла в воздухе соткался милый сердцу призрак — лицо Оливии.
«Скоро ли, милый? Я жду...»
Внезапно страшный грохот сотряс стены и потолок. Удар, потом еще один, еще и еще. Гунны взялись за таран...
Римляне переглянулись. Галл негромко спросил:
— Сколько им потребуется времени, как думаете?
Авит устало провел ладонью по грязной, блестевшей от пота лысине.
— Немного, командир. Если нам повезет...
ГЛАВА 75
Долина в известном смысле опустела — все костры были залиты, палатки и шатры свернуты. Все силы гуннов были сосредоточены вокруг горы, на которой по-прежнему сражался несгибаемый римский форт.
Посреди лагеря гуннов, под навесом из лошадиных шкур стояли друг напротив друга Баламбер и Вулфрик. Обоих окружали телохранители и самые доверенные советники. Рядом с Баламбером стояли вожди, за спиной у Вулфрика — его князья и центурионы Первого Дакийского.
Взгляд Баламбера, казалось, метал молнии.
— Моя Великая Орда пролила реки своей крови. Ты говорил — уничтожение легиона будет быстрым и легким. Два дня осады — это не было частью нашего плана, трибун Вулфрик!
Вулфрик поморщился, недовольный тоном гунна, но ответил:
— Первый Дакийский тоже пролил немало крови. Римлян не смогли остановить обе наших армии, вождь.
— Да! И это твои драгоценные солдаты покрыли себя бесчестьем и позором, предав во второй раз и переметнувшись обратно на сторону империи! — прорычал Баламбер. — Впрочем, чего и ждать от предателей.
Вулфрик скрипнул зубами и презрительно махнул рукой.
— Горстка излишне впечатлительных новобранцев, которым не хватило уверенности в нашей победе! Они просто решили спасти свои жалкие жизни. В любом случае, этот сброд никогда бы не смог добраться в сердце империи — той самой, что золотом оплатила наш путь к победе.
— А, ты снова о своем драгоценном епископе? Хорошо, что напомнил. Когда упрямый легион превратится в прах, и мои воины войдут в империю, я хочу побеседовать с этим человеком. Нас по-прежнему немало — двенадцать тысяч воинов. Этого хватит, чтобы закончить дела здесь — но в империи нам понадобится больше людей. Надеюсь, на этот раз епископ будет более щедр.
— Может быть, может быть. Кроме того, благородный Баламбер, я полагаю — ты же сможешь набрать еще больше людей в своих родных краях? Ведь для них честь — отпустить своих сыновей под знамена... победителя? — невинно осведомился Вулфрик.
Баламбер стремительно шагнул к нему, глаза его загорелись темной злобой, он по-волчьи оскалился.
— Почему я чую запах яда в твоих словах, трибун Вулфрик?!
Вулфрик выдержал его взгляд с каменным лицом и надменно ответил:
— Потому что ты — лишь пешка в Большой Игре. Твои люди — дешевое мясо, предназначенное на убой.
Баламбер с ревом кинулся на него, норовя вцепиться в горло, однако Вулфрик отскочил назад и мгновенно выхватил меч. Центурионы последовали его примеру, вожди Баламбера вскинули луки. Две группы замерли, сверля друг друга яростными взглядами. Воздух, казалось, потрескивал