В зарубежном асатру – кто мешает обвинить отечественных одинистов в произволе? – мы найдем все те же восемь праздников колеса года, только «приправленные» северным колоритом.
Традиция «Свободной ассамблеи асатру»:
Зимнее солнцестояние – Йоль
2 февраля – заклинание Плуга
Весеннее равноденствие – встреча лета
1 мая – Майский день
Летнее солнцестояние – Мидсоммер
1 августа – Фрейфакси
Осеннее равноденствие – встреча зимы
31 октября – зимние ночи
Традиция «Трот»:
Зимнее солнцестояние – Йоль
Конец января – Торраблот
2 февраля – Дистинг
Весеннее равноденствие – Остара
Канун мая – Вальбург
Летнее солнцестояние – Мидсоммер
1 августа – Фрейфакси
31 октября – зимние ночи
Традиция «Народного собрания асатру»:
3 января – Заклинание плуга
14 января – Торраблот (дополнительный праздник)
2 февраля – Барри (дополнительный праздник)
Весеннее равноденствие – Остара
15 апреля – Сигблот (дополнительный праздник)
Канун мая – Вальбург
Летнее солнцестояние – Мидсоммер
19 августа – Фрейфакси
Осеннее равноденствие – встреча зимы
14 октября – зимние ночи
21–22 декабря – ночь матери и Йоль
31 декабря – Двенадцатая ночь (дополнительный праздник)
Как видим, и зарубежные асатруа ревностно соблюдают колесо года.
А за мнением родноверов обратимся хотя бы к «Основам славянского родноверия» волхва Велеслава (Ильи Черкасова), где сообщается: «Для славянского родновера… величайшим откровением родных богов, запечатленным… в динамике природных циклов, является Колесо года, или Кологод». Велеслав далее перечисляет два десятка языческих праздников, но важно не их количество, а тот факт, что среди них присутствуют Коляда – праздник зимнего солнцеворота, Масленица – праздник весеннего равноденствия, Купала – день летнего солнцеворота и Осенины – праздник осеннего равноденствия.
В других общинах эти праздники могут носить иные названия, но сам солнечный годовой цикл сохраняется в неизменности. Вот, например, мнение волхва Богумила (Богумила Гасанова): «[Основные праздники] это 4 солнцестояния: 2 равноденствия, 2 солнцеворота. В моем понимании к ним добавляется еще 4 праздника темного характера – Деды осенние и весенние (это поминальные праздники), в январе – Марин день, и ему противостоит еще один праздник – где-то в начале августа. Это темный праздник, который не отмечают из-за того, что о нем мало известно. День Ящера, быть может».
Не станем множить примеры, которых при желании, если задаться целью сопоставить между собой все известные сегодня новоязыческие календари, хватит на целую книгу. Уже из того, что сказано выше – не только по поводу календаря, но и по поводу истории становления нового язычества в разных странах, – вывод напрашивается сам собой: «жреческое» исчисление праздников, порожденное друидизмом и усовершенствованное в викке, оказалось чрезвычайно удобным для большинства современных язычников и было принято практически повсеместно – как универсальное колесо года.
Конечно, в каждом направлении имеется своя национальная специфика, но базовая структура – «восьмилопастная», по выражению одного отечественного исследователя, или восьмиспицевая, как говорят другие, – колеса года остается одной и той же. Праздничная традиция современного язычества, следовательно, имеет явно искусственное происхождение. Впрочем, если мы вспомним, что само это язычество – живое и продолжает развиваться, совсем не исключено, что какое-то время спустя искусственность новоязыческого календаря будет предана забвению: какая разница, в конце концов, откуда появилась традиция, если ее признают подлинной и продолжают соблюдать?
В завершение вернемся к народным праздникам и разберем, как конструируются эти праздники, в том числе применительно к их якобы языческому содержанию, на конкретном примере русской Масленицы.
Древность самого праздника не подлежит сомнению, о нем упоминается в летописях и в правилах монашеской жизни. Правда, видеть в Масленице дохристианский языческий праздник оснований мало – о ней в старинных источниках рассказывается как о празднике церковном. Да и гипотеза о масленичных блинах как языческом угощении для предков – действительно лишь гипотеза, причем не очень-то достоверная.
Тем не менее в XIX столетии – снова и снова приходится говорить об этом веке как об эпохе изобретения большинства традиций, которые в наши дни объявляются старо- и даже древнерусскими – Масленица приобрела тот «разгульный» и якобы языческий характер, который ей присваивают и поныне. Собственно, Александр Афанасьев, классик отечественной этнографии, писавший в XIX веке и склонный всюду видеть солярные символы в духе мифологической школы, первым публично заявил, что колесо, которое принято сжигать на Масленицу, – это символ солнца, а потому Масленица представляет собой проводы зимы.
После революции большевики попытались отменить масленичные гулянья как очередной пережиток прошлого, предложили вместо старорежимного веселья праздновать «Красную Масленицу», а потом и вовсе запретили праздник. Речь, разумеется, о светском празднике, в церковном календаре он оставался. Но в 1958 году, в ходе антицерковной кампании, и церковную Масленицу было решено заменить советским праздником – теми самыми проводами зимы.
Спустя десятилетие в печати и на телевидении уже говорили о Масленице как о празднике русской зимы. А к обязательной программе празднования добавились, во-первых, сжигание чучела и, во-вторых, повсеместное приготовление и поедание блинов (до той поры распространенное – ведь блины являлись своего рода фастфудом, – но не принятое везде и всюду).
С этого времени и следует, пожалуй, говорить о своего рода государственном культе светской Масленицы, который позднее стал толковаться отдельными учеными (в частности, академиком Рыбаковым) как языческий. Впоследствии эту трактовку усвоили родноверы, для которых Масленица стала праздником весеннего равноденствия (здесь вообще получилось двойное изобретение – самого праздника и его содержания).
Вдобавок сделалось популярным паранаучное утверждение, будто другое название Масленицы – Комоедица (на самом деле это белорусский праздник встречи весны), получивший свое название от слова «ком», якобы означающего «медведь». Сами родноверы, кстати говоря, от такого толкования старательно открещиваются, но в общественном мнении бытует убеждение, что это действительно исконное языческое название, передающее суть Масленицы (нередко можно услышать, что поговорка «первый блин комом» означает медведя, который просыпается и вылезает из берлоги, и его надо угостить блином «по обычаю предков»).
Словом, прежняя церковная Масленица, преддверие Великого поста, за многие столетия успела приобрести множество иных значений.
Возвращаясь к вопросу, который был задан в начале этого очерка, – какие значения выбрать (или добавить, как случилось в СССР), чтобы любой подобный праздник можно было выдать за наследие древней народной культуры или языческой традиции, а то и попросту придумать? Простор для творчества здесь широк.
С другой стороны, новая религиозность, как и современная массовая культура в целом, удивительно всеядна и охотно поглощает все, что видится ей пригодным из доступного материала; живая вера, называть ли ее верой предков или как-либо еще, продолжает изобретаться, а значит, нас ожидает немало новых изобретений – и в календарной обрядности, и во всем остальном.
Послесловие
Продолжение следует?