Я улыбнулся и поблагодарил его. После чего, обратив внимание на любопытство, с каким он меня рассматривает, полюбопытствовал:
– Как вы считаете, дружище, я сильно переменился внешне?
Сицилиец явно смутился.
– Да что там! Всем нам предстоит измениться, – беспечно ответил он, избегая моего взгляда. – Дни летят, и каждый из них уносит с собой чуточку молодости. Стареем и сами того не осознаем – видите!
Я рассмеялся и заметил:
– Понятно! Вам кажется, я несколько постарел с тех пор, как мы вместе плавали?
– Есть немного, ваше сиятельство, – откровенно признался мой собеседник.
– Меня постигла тяжкая болезнь, – тихо сказал я и дотронулся до своих дымчатых стекол. – Как видите, у меня все еще слабое зрение. Но со временем это пройдет. Не могли бы вы прогуляться со мной несколько минут? Мне нужна ваша помощь в одном важном деле.
Он с готовностью закивал и последовал за мной.
Глава 31
Покинув пирс, мы остановились на углу уединенной улицы.
– Помните Кармело Нери? – спросил я.
Андреа поднял плечи с видом невыразимого сострадания.
– Ах, бедный сукин сын! Еще бы его не помнить! Смельчак, сорвиголова, и к тому же с огромным сердцем – если бы только знать, где это сердце найти. И вот теперь волочит кандалы! Ну что ж, поделом; но я говорю и всегда буду утверждать, что на свете есть много людей и похуже Кармело.
Я вкратце рассказал, как увидел пойманного разбойника на площади в Палермо и разговаривал с ним, прибавив в конце:
– Я упомянул ваше имя, и он велел передать вам, что Тереза наложила на себя руки.
– О, это мне хорошо известно, – ответил маленький капитан, выслушавший меня со всем вниманием, и на его подвижном лице отразилась нежная жалость. – Вот бедняжечка! – При этих словах он вздохнул. – Такая хрупкая, крошечная! Подумать только, что у нее хватило сил вонзить нож себе в грудь! Легче представить себе маленькую птичку, которая с неба бросается на поднятый штык. Да, да! Иногда не знаешь, чего и ждать от женщины. А ведь она, несомненно, любила Кармело.
– Вы, без сомнения, помогли бы ему сбежать еще раз, если бы могли? – осведомился я с тонкой улыбкой.
Сицилиец и тут, как обычно, за словом в карман не полез.
– Это не ко мне, ваше сиятельство, – ответил он с достоинством и самой что ни на есть добродетельной честностью. – Нет-нет, сейчас – ни в коем случае. Закон есть закон, и я, Андреа Лузиани, не из тех, кто его нарушает. Кармело должен понести наказание; говорят, его осудили пожизненно; может, это и сурово, но справедливо. Когда речь шла о маленькой Терезе, я никак не мог отпереться, вы понимаете? Но теперь пусть святые помогут Кармело, если им будет угодно, потому что я этого не сделаю.
Я рассмеялся, увидев в его глазах дерзкий блеск. Несмотря на все эти протесты, я точно знал: если Кармело Нери когда-нибудь и удастся бежать с галер, для него будет огромной удачей встретить судно Лузиани в пределах досягаемости.
– Вы же по-прежнему ходите на бриге «Лаура»? – уточнил я.
– Да, ваше сиятельство, хвала Мадонне! Его заново оснастили, покрасили – просто комар носа не подточит! Это самое совершенное судно, какое только и встретишь на бескрайних лазурных просторах Средиземного моря.
– Видите ли, – внушительно сказал я, – у меня есть друг, родственник, который попал в беду; ему нужно тихо и тайно бежать из Неаполя. Вы могли бы в этом помочь? Просите любую плату, и вы ее получите.
Сицилийца мои слова явно сбили с толку. Он задумчиво попыхивал своей сигарой и не спешил отвечать.
– Перед лицом закона он чист, – продолжил я, заметив его колебания. – Просто попал в затруднительное положение из-за своей семьи и теперь пытается скрыться от несправедливых гонений.
Лицо Андреа прояснилось.
– О, если так, ваше сиятельство, я к вашим услугам. Но куда же хочет отправиться этот ваш друг?
Я на мгновение призадумался и наконец заявил:
– В Чивитавеккью. Там в порту он сможет пересесть на корабль, который доставит его к месту назначения.
Выразительное лицо капитана вытянулось; теперь у него был весьма озадаченный вид.
– До Чивитавеккьи далеко, очень далеко, – с сожалением произнес Лузиани. – Вдобавок с погодой сейчас неладно, могут помешать встречные течения и противный ветер. При всем желании угодить вам, ваше сиятельство, я не осмелюсь гонять «Лауру» в такую даль. Впрочем, есть один выход…
Тут он прервал свою речь и на некоторое время молча погрузился в раздумья. Я терпеливо ждал продолжения.
– Не знаю, насколько это устроит вашего друга, – сказал наконец капитан, доверительно касаясь моей руки, – но есть один надежный бриг, который отплывает в Чивитавеккью в следующую пятницу утром…
– На следующий день после масленичного четверга? – уточнил я с улыбкой, которой мой собеседник не мог понять. Он кивнул.
– Именно так. Корабль повезет груз вина «Лакрима Кристи», и это довольно быстроходное судно. Я знаю капитана: у него добрая душа, но… – Тут Андреа весело рассмеялся. – Он любит денежки, как и все мы. Вы-то сорите франками, для вас они ничего не значат, но нам приходится считать каждое сольдо. Так вот, если вам будет угодно, я предложу ему определенную сумму, какую вы назовете сами, и передам, когда ожидать пассажира. Могу почти обещать вам, что он не откажет!
Это предложение так превосходно соответствовало моим планам, что я немедленно согласился и сразу же предложил исключительно щедрое вознаграждение за проезд. Глаза капитана заблестели, когда я озвучил сумму.
– Надо же, целое состояние! – восторженно воскликнул он. – Мне и за двадцать рейсов столько не заработать! Впрочем, грех жаловаться – не всем так в жизни везет.
Я улыбнулся.
– Неужели вы решили, amico, что сами останетесь без награды? – Я вложил две двадцатифранковые монеты в его загорелую ладонь и прибавил: – Как вы правильно заметили, деньги для меня ничего не значат. Уладьте это маленькое дельце без лишних трудностей, и я про вас не забуду. Можете заглянуть ко мне в гостиницу завтра или через день,