— Выжать максимум? — ледяным голосом произнес я, вталкивая его в двери.
В огромном помещении стояли магические швейные машинки для плетения кружев, бобины с нитками вращались, распуская катушки. Жужжащий звук и треск линеек, тихие голоса и смешки за каждым столом.
Женщины за столами вскинули головы. Глаза — как у испуганных птиц. Но не от меня. От него. От того, кто пришёл забрать у них последнее: возможность смеяться на работе, приносить детям кружевные бабочки, покупать мягкое, щадящее руки мыло вместо дешевого стирального щёлока.
— О, господин Эрмтрауд! — задохнулись они от восторга. — Мы так рады! Вот, посмотрите, сколько мы сделали!
Я видел, как они хвастаются корзинами, в которых лежали мотки кружев.
— Господин Эрмтрауд! — задохнулась старая Берта Талли, протягивая мне платок с кривыми цветами.
Я взял его. Не из жалости. Из уважения.
Этот платок — её достоинство. Вышитое на коленях при свете сальной свечи. Когда руки дрожали от усталости, а сердце — от страха, что завтра не будет хлеба.
— Я так признательна вам, — прошептала Берта Талли, а я понимал, что сейчас хлынут слезы и платочек понадобится ей. — Я не устану вам это говорить! Никогда! Пока мои глаза не закроются! Если бы не вы, то я бы умерла на улице с голоду! С моим-то зрением!
— Это вам спасибо, — прошептал я, целуя ее морщинистые руки.
Она вернулась к корзине, где считала мотки кружев.
— Мистер Эрмтрауд! — звонкий голос заставил меня обратить внимание на красивую девушку. Она бежала ко мне с кружевной розой.
— Какая красота! — улыбнулся я, беря розу на проволоке. — Ты, Мэлли, сама сделала?
— Да, — смутилась Мэлли. — Из обрезков. Я их накрахмалила, как следует. Очень красиво получилось!
— Ты права, — кивнул я, вкладывая розу в нагрудный карман. — Это лучшее украшение.
Мэлли подбежала с кружевной розой. Глаза блестели. Она не знала, что делает мне подарок — она дарила мне часть себя. Часть времени, которое у неё не было. Часть любви, которую она не осмеливалась дать мужчине.
Я поцеловал её в губы.
Глава 7. Дракон
Не из желания.
А чтобы сказать: «Ты видишь меня. А я вижу тебя. И этого достаточно».
Но внутри — пустота.
Опять эта пустота.
Я мог купить королеву. Мог бы заставить судей лизать мои сапоги. Мог бы сжечь полгорода и назвать пепел своим новым поместьем.
Но никто не заполнял ту тьму, что жила под рёбрами.
Ту тьму, что иногда шептала: «Ты всего лишь тень той, что умерла в нищете!».
— Ой, — засмущалась Мэлли, приложив руку к губам. В ее глазах сверкнули искорки кокетства.
Да, это моя слабость. Я не могу устоять перед красивой женщиной. Обычно интрижки не длятся больше недели. Но дорогие подарки с моей стороны очень помогают забыть меня как можно скорее. Но не с ними. Нет… С ними я интрижек себе не позволял. Я не хотел уподобляться аристократам, которые видят в них только вещь.
Где-то за стенами этого цеха, под снегом, что падает без жалости и без шума, собирался бал, на который я уже прилично опаздывал.
Бал в доме банкира Лавальда.
Я уже видел приглашение. Скользнул взглядом по нему, и тело отозвалось, как раненое.
Почему?
Потому что там будет она. Женщина, которая поразила меня с первого взгляда. Я не знаю, что со мной тогда случилось. Я лишь видел ее издали, как она садилась в карету. Я забыл, о чем разговаривал с бароном. Забыл о том, что я — герцог. В тот момент, когда она мельком посмотрела в мою сторону, дракон внутри дернулся. Впервые в жизни.
Я стоял в тени других гостей, которые разъезжались со званого вечера, и случайно повернул голову. И после этого я не мог остановиться. Мой взгляд пожирал все: бежевый полушубок, запах духов «Мадам Любовь», который приносил морозный ветер, даже туфли, на которых не хватало двух жемчужин.
Я шел по цеху к новым приказам и расписаниям. Резким движением я сорвал бумажки, которые повесил Флори.
— Перерывы возвращены, — объявил я, срывая новые приказы Флори. — Зарплаты — в полном объёме. Униформа — как раньше. И ещё: с этого дня каждая, у кого есть ребёнок младше пяти, получает молоко и хлеб за счёт мануфактуры.
Женщины зашептались. Кто-то зарыдал.
Я не смотрел. Я уже думал о бале.
— Это что значит? — произнес Флори, глядя на то, как я мну приказы в кулаке.
— Это значит, что еще одно такое самоуправство, и я отправлю тебя на работу к червям на кладбище. Не переживай, я напишу тебе хорошие рекомендации.
Глава 8. Дракон
— Считайте это благотворительностью, — заметил я, глядя на девушек и женщин. — Вот послушай, Флори. И впредь. Не веди себя как мусор, который сюда случайно занесло ветром. Эта мануфактура неприкосновенна. Как бы плохо в ней ни шли дела, ты должен делать вид, что этого не замечаешь. Они только учатся. И не надо гонять их на износ, выжимая последнее.
— Но вы же сами так делаете на заводах! — возразил Флори. — Там дисциплина. Порядок. И прибыль!
— Не сравнивай! — зарычал я. — Там работают мужчины! Те, которые придут домой и завалятся отдыхать, пока жены и матери суетятся с ужином и детьми. У этих женщин должны оставаться силы на семью и на детей.
— Тогда почему бы не нанять мужчин? Они справятся с магическим шитьем намного лучше женщин! — заметил упрямый Флори. — И предприятие быстро станет прибыльным! Спрос на кружева огромный! Модницы сметают их целыми магазинами! И если мы сократим расходы, то быстро выйдем на прибыль!
— Ты ведь из богатой семьи, не так ли? — спросил я, глядя на нового управляющего.
— Ну, не сказать, чтобы очень, — замялся Флори, нервно поправляя очки. — Скорее из средней.
— Средней — это как? Когда вы сами бедные и прислуга у вас бедная? — поинтересовался я.
— Ну, среднего достатка! У отца была нотариальная контора! — заметил Флори.
— Горничная у тебя была? — спросил я, видя, как девушки обсуждают отмену правил. — Да! Была! — закивал Флори.
— Дай-ка я угадаю, она однажды внезапно пропала, — в моем голосе слышался лед. Я и сам чувствовал, как у меня сводит челюсть. — После того, как твой отец обратил на нее свое внимание…
— Откуда вы знаете? — удивился Флори.
— Так вот, — произнес я, а зубы мои скрипнули. — Как вы думаете, в какой нищете умер ваш братик или сестричка?
— Я вас не понимаю! — занервничал Флори.
Он не понимал. Он не мог понять. Люди, рождённые под крышей, не знают, как