Один из следующих за мной кроктарианцев прислонил к светящейся точке на двери здания, такой же стеклянной, карту с голограммой, двери разъехались в стороны, открывая нам путь. Но прошли мы недалеко. Прямо возле входа засветилась платформа, на которую я встала вместе со своими сопровождающими. С головы до ног по нам прошёлся голубоватый луч, и электронный женский голос объявил, что прибыли комиссары «Источника» с миссии 1ФН3 с объектом.
Надо понимать, что этим объектом была я.
Уже через несколько секунд к нам подошла женщина с планшетом в руках. На ней была надета свободная светло-серая одежда, чем-то напоминающая мою пижаму. Она протянула «чёрным плащам», которые привезли меня, планшет, к которому один из них также прикоснулся своей картой.
— Следуйте за мной, — сказала мне женщина и направилась к одному из коридоров, ведущих из огромного вестибюля, в котором мы находились.
Я сошла со светящийся платформы и пошла за ней. В вестибюле были ещё прибывшие: на платформе слева стояли два кроктарианца и женщина лет тридцати. Один сопровождающий придерживал её под руку, а она непрерывно рыдала, постоянно бормоча что-то нечленораздельное. Но всё же я смогла разобрать слово «малыш», и мне стало совсем не по себе. Что чувствовала моя мать, стоя на одной из этих платформ? Хорошо, что у меня нет детей, ведь им бы пришлось остаться без матери, как мне когда-то.
Ещё тогда, когда маму и папу забрали, я решила, что детей у меня не будет, так я сокращу число несчастных сирот, их ведь полно теперь.
С другой стороны, уже за женщиной в такой же серой «пижаме», как и моя провожатая, шёл парень. Высокий, загорелый, сильный — такой бы пришёлся к месту на какой-нибудь ферме, счастливо улыбался бы, поглаживая лошадиную гриву или с силой сваливал тюки с сеном. Но теперь из него просто выкачают кровь и выбросят на помойку, как ненужный хлам.
Я живо представила, как этот крепкий парень становится обескровленным и измученным, и сердце больно кольнуло, потому что я осознала, что сейчас, в эту минуту, иду собственными ногами туда, где меня ждёт та же участь. Ледяной ужас сжал сердце, заставляя поверить во всё происходящее. Осознать его в полной мере. Мои ноги подкосились, и я схватилась рукой за стену, чтобы не упасть.
Женщина-провожатая подхватила меня под руку.
— Ещё немного, мисс Роуд, доктор Ховард уже ждёт вас.
Я посмотрела ей в лицо. Она была инопланетянкой, и я впервые так близко смогла разглядеть их лица. Из-под тонких светлых бровей на меня смотрели бледно-голубые глаза, но их странность была в том, что радужная оболочка была больше, чем у людей, а зрачки были маленькими, словно она в эту минуту смотрела прямо на солнце.
— Всё нормально, я дойду. — Осторожно высвободила руку. Мне было неприятно, что она касается меня. — Просто устала.
Женщина, которая, как я поняла, была медсестрой, осторожно отпустила меня и продолжила вести по коридору, но уже не так быстро.
Мы свернули вправо и остановились перед металлической дверью. Медсестра приложила к светящейся точке сбоку свою карту с голограммой, и мы прошли в большой светлый кабинет, где нас уже ждали. Мой взгляд упал на большое кресло в центре кабинета, вокруг которого стояли аппараты, а с поручней свисали ремни.
Холод пробежал по позвоночнику, а воображение услужливо нарисовало картину из страшного сна.
Только вот это был совсем не сон.
Неужели всё закончится сейчас? Из меня выкачают кровь или же только часть, а потом будут использовать в виде живого источника, пока мои ресурсы окончательно не истощатся? Даже и не знаю, какой вариант предпочтительнее.
— Здравствуй, Лилиан, — обратился ко мне стоявший у кресла мужчина, одетый в такую же форму, как и моя медсестра. — Меня зовут Морган Ховард, можно просто доктор Ховард или Морган, как вам будет удобнее. Я ваш ведущий врач в программе «Источник».
— Не буду врать, что мне приятно познакомиться. А имя моё вам, похоже, известно.
Сама не знаю, откуда взялась это желание ответить грубо. Обычно я не дерзю незнакомым людям.
На мой выпад доктор никак не отреагировал, лишь улыбнулся и пригласил жестом сесть на кресло.
5. Предатель
Как бы мне ни было страшно, но сопротивляться я не стану, ведь смысла в этом нет никакого. Только семье своей навредить могу.
Проходя мимо врача, я заметила, что его глаза не такие, как у моих конвоиров и медсестры. Они были человеческими!
Я замерла, глядя на него. Несколько раз моргнула, опасаясь, что это мне уже кажется, что начались галлюцинации из-за напряжения и страха.
— Вы человек, — поражённо проговорила я, констатировав факт.
— Это так. — Он снова улыбнулся, будто ожидал моего замечания и совершенно не смутился.
— Почему вы работаете на них? — прошептала, не понимая. Это ведь… это ведь… совершенно в голове не укладывалось. Были они, и были мы. Против друг друга.
— Лилиан, это долгая история. — Доктор Ховард перестал улыбаться и посерьёзнел. Он на мгновение опустил глаза в пол, но тут же без тени какого-либо стыда или сожаления во взгляде вскинул их снова. — И на это есть свои причины.
«Предатель!» — едва не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык и присела на край кресла. Сжала кулаки, чтобы сдержаться, вновь вспомнив о Шейне и тёте.
Сердце застучало быстро-быстро. И сейчас совсем не от страха. Скорее от возмущения, что, оказывается, есть такие среди людей, как этот доктор Ховард! Предатели! Ещё и причины там какие-то упомянул. А не причины ли сотен тысяч людей? Миллионов даже… Рабство, которое длится уже шестьдесят лет.
Я на мгновение прикрыла глаза и постаралась незаметно выдохнуть, пытаясь совладать с собой и успокоиться.
Доктор включил стоящий рядом аппарат, вытащил из него провод с электродом, который закрепил на моей шее, там, где проходит сонная артерия. От холодного геля, что был на электроде, побежали неприятные мурашки. Я сглотнула и замерла.
— Не бойся, мне нужно отследить ток твоей крови, а потом мы проведём необходимые анализы и просканируем весь организм.
— Зачем? Не проще ли сразу выкачать из меня всю кровь? — проговорила я, сжав зубы и едва ворочая ставшим словно деревянным от страха языком.
Доктор Ховард устало улыбнулся.
— Нет, Лили, так это не работает. А в твоём случае и так всё довольно сложно.
— В моём случае? — Я с удивлением посмотрела на него. Чем мой «случай» отличался от тысяч остальных? — Что это значит?
— Да, — доктор на меня не смотрел. Он наблюдал за показателями на приборе,