Осторожно, помня вчерашние уроки, я по очереди коснулся каждого горшка и установил связь. Дал растениям вытянуть из себя столько живы, сколько им было необходимо. Ничего силой не заталкивал.
Солнечная ромашка жадно потянула энергию, но быстро насытилась. Лунник взял совсем немного — ему явно не хватало лунного света для полноценного усвоения живы. Женьшень оказался самым «прожорливым» — он тянул и тянул, пока я не почувствовал, что мой запас подходит к критической отметке. Пришлось самостоятельно прервать связь.
Самое главное — пока я не наблюдал никаких проблем со своим Даром. Достаточно было входить с этими растениями в «контролируемую связь» и держать мысленную стену, как уже никаких сообщений системы о риске потери человечности не появлялось.
Вернулся к столу, за которым ночью занимался филигранной работой — проращиванием семян. Они лежали передо мной на столе и у большинства уже проклюнулись крошечные ростки. Мои семена для тренировок.
Ночью я брал каждое семя по очереди, устанавливал связь и пытался определить его состояние. Сначала не проращивал, а просто прислушивался. И только после этого начал опыты.
И выяснил, что семена можно разделить на три категории.
Первые были «активными» — готовыми к прорастанию и полными скрытой жизненной силы. С ними связь устанавливалась мгновенно, легко, словно они сами тянулись навстречу моему Дару. Таким семенам нужна была лишь искра живы, чтобы проснуться.
Вторые были «спящими» — жизнеспособными, но погруженными в глубокий покой. Чтобы установить с ними связь требовалось усилие, словно пытаешься разбудить человека, который крепко спит.
И, наконец, третья категория — «мёртвые». Это были семена, в которых жизненная искра угасла. С ними связь не устанавливалась вообще… Хотя я обнаружил, что если вливать в них живу силой, принудительно, то можно заставить их «ожить». Но это требовало значительных усилий и несло риск мутации.
За те несколько часов напряженной практики мой навык [Управление живой] вырос на три процента. Казалось бы немного, но я почувствовал разницу. Контроль стал интуитивнее, словно между мной и живой появилось понимание, которого раньше не было. Я начинал чувствовать, сколько энергии нужно ещё до того, как сознательно это рассчитывал. Что будет, когда он достигнет ста процентов? Или все же не так просто достичь этой границы?
В любом случае потратил живы я мало, а получил хороший прирост, значит эксперименты с семенами нужно продолжать. Оставлю это на ночь, перед сном, когда основная работа закончена. А работы… хватало.
Я взял тяпку и вышел в сад.
Территория сада, которую я очистил от сорняков позавчера, уже начала зарастать. Мелкие травинки пробивались из земли, ростки ползучей горечи снова показывали свои жёлтые головки. Ну… я и не ожидал, что с одной прополки вычищу всё то, что зарастало месяцами. Но ничего, упорство и регулярная прополка сделают свое дело.
Я прошёлся по грядкам, методично выдергивая сорняки и рыхля землю тяпкой. Удар… удар… вырвать… вырвать… и так снова и снова.
Эта монотонность успокаивала. Можно было не думать — просто делать.
Главная задача сегодняшнего дня — создать основу для регулярного производства отваров. И для этого мне нужно было значительно больше сырья под рукой.
За время работы я понял одну вещь: простого сбора дикорастущих растений мне будет недостаточно. Конечно, в Кромке росло множество мяты и восстанавливающей травы, но их качество было…. случайным: одно растение может оказаться крепким и насыщенным активными веществами, а соседнее — слабым, и отвары из них выйдут разного качества. Но если я буду выращивать растения сам, подпитывая их живой в нужные моменты и контролируя условия роста… тогда качество сырья станет стабильно высоким, а это значит, что вырастет и качество отваров.
К тому времени как солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать, я закончил с прополкой. Очищенный участок сада выглядел чистым и готовым к новым посадкам. До остальной части сада, по ту сторону дома, пока не добрался, но если и его очищу и засажу, то вообще будет идеально. А для начала нужно засадить этот кусок мятой и восстанавливающей травой.
Я взял две большие корзины, небольшую лопату и кинжал для срезания стеблей. План был простой: найти хорошие экземпляры серебряной мяты и восстанавливающей травы, выкопать их с корнями и пересадить в наш сад. Не просто нарезать зелени на один раз, а создать постоянный источник качественного сырья.
Путь до лугов занял минут двадцать неспешной ходьбы. Воздух был наполнен гудением насекомых, пением птиц, шелестом травы под лёгким ветерком. Я, честно говоря, наслаждался этим ощущением легкости тела и природы. Гнетущих мыслей не было, потому что был какой-никакой план. А когда есть план — всегда спокойнее, даже в самой плохой ситуации.
Остановился на одной из возвышенностей и взглянул на луг впереди. Здесь росло всё вперемешку: обычные травы, полевые цветы, и среди них — серебряная мята, которая была мне нужна.
Я нашёл хорошее место — небольшую ложбину, где мята росла особенно густо. Присел на корточки и начал аккуратно выкапывать первый куст, стараясь не повредить корневую систему. Земля здесь была мягкой, рыхлой, пропитанной влагой. Корни мяты оказались на удивление развитыми: они уходили вглубь на добрых двадцать сантиметров и разветвлялись в стороны целой сетью мелких корешков.
Я осторожно обкопал куст со всех сторон и вытащил его вместе с комом земли. В идеале обернуть корни каждого растения влажной тряпкой, но у Грэма банально не было столько тряпок. Их не хватило бы даже на десяток кустов. Я лишь надеялся, что быстро управлюсь и потом растениям поможет мой дар.
Работа оказалась более утомительной, чем я предполагал. Каждый куст требовал внимания и аккуратности. Нужно было копать, подрезать и осторожно извлекать.
Через десять кустов я уже обливался потом. Через двадцать подумал, что это было не самой хорошей идеей, но надо было закончить.
— Эй, парень!
Я поднял голову.
К ложбине приближалась группа людей — человек пять, с корзинами и мешками. Обычные сборщики, судя по одежде и огромным корзинам за спинами. И судя по тому, как они на меня смотрели, — без всякого осуждения, — они не местные.
Один из них, мужчина средних лет с обветренным лицом и хитрыми глазами, остановился рядом со мной и заглянул в мою корзину.
— Мята? — Он хмыкнул. — Серебряная?
Вообще-то насколько я знал, подобное среди сборщиков не знакомых друг с другом было… плохим тоном. Однако я не стал обращать на это внимание.
— Да, — ответил я, не прекращая работы.
— И так много, — добавил другой сборщик,