Поскольку в это самое время повсеместно по всему округу велось масштабное строительство или же реконструкция более чем полутора сотен постоянных и оперативных площадок базирования боевой авиации, городской аэропорт вынужденно совмещал в себе функции, как главной гражданской воздушной гавани Белоруссии, так и одного из основных военных аэродромов округа.
Во всяком случае, помимо ряда вспомогательных авиационных частей — вроде той же 4-ой отдельной санитарной эскадрильи ВВС и пары корпусных авиационных эскадрилий, на его территории временно располагались три истребительных полка — два «старых», как раз согнанных с насиженных мест, и один только-только начатый формированием, ещё не обзавёдшийся собственным аэродромом приписки. Как раз тот, для которого Павлов лично с кровью и мясом вырывал «ишачки» из 124 ИАПа. А потому скученность машин на нём стала неизбежным злом. Что, собственно, и предстало глазам вкатившегося на лётное поле высокого начальства.
Ну а так как в Лошице на постоянной основе базировались учебные машины ОСОАВИХИМа[1], почтовые У-2, С-1 гражданской санитарной авиационной службы БССР, а также сельскохозяйственные и пассажирские самолёты, здесь от нагромождения всевозможной техники яблоку негде было упасть. Ряды стоящих крыло к крылу самолётов уходили вдаль на сотни и сотни метров. Всё же на лётном поле длиной около полутора километров и шириной метров 200 одновременно располагались под четверть тысячи крылатых машин. А ведь при этом всём ещё требовалось оставить достаточное количество пространства для спокойного взлёта и посадки этих самых самолётов!
— Ну что же, товарищ генерал-майор авиации, поднимайте полк по учебной тревоге, — обозрев ближайший к ним ряд истребителей, отдал приказ Кирилл Афанасьевич. — Посмотрим, за сколько ваши орлы справятся с поставленной задачей.
— Какой именно полк прикажете проверить? — тут же уточнил Копец.
— А давайте…
— Все! — прервал собирающегося что-то сказать московского гостя Павлов. — Все базирующиеся здесь полки должны подняться в небо! В полном составе! Учебная задача — отражение массированного авиационного налёта на аэродром, городские ТЭЦ, промзону, склады и штаб округа. От границы до Минска примерно 300 километров по прямой. Полчаса мы ждали вашего прибытия в штаб, ещё 13 минут добирались от штаба сюда. Крейсерская скорость гружёного бомбами бомбардировщика потенциального противника определим в 300 километров в час. Стало быть, у вас осталось 17 минут до того, как на наши головы посыплются сотни бомб. Действуйте!
Миндальничать в складывающейся ситуации Дмитрий Григорьевич не собирался, желая своими собственными глазами узреть, как в условиях реальной обстановки будет происходить выпуск самолётов в воздух. Всё же повторения известного ему уничтожения на земле не менее половины авиации округа в первый день войны, он не желал ни в коем разе. А потому хотел узреть, как реальные возможности, так и существующие проблемы своих авиационных частей. И не абы каких частей, а защищающих небо над Минском!
— Слушаюсь, — как-то даже потеряно ответил Копец, явно пребывая в растерянности от подобной вводной. Видать, уже воочию представлял себе, какой нелепый цирк с конями сейчас предстанет взору всех и каждого.
Что тут началось! Беготня, суета, переезд всевозможных автомобилей туда-сюда по лётному полю, бесконечные звонки по телефону с целью вытаскивания всех, начиная с командиров полков и заканчивая последним лётчиком, из Минска, куда все, окромя дежурных, и убыли ещё вчера в преддверии выходного дня. Хотя, многие лётчики в нарушение сравнительно недавнего приказа наркома обороны об обязательном проживании в пешей доступности от своего места службы и так снимали себе куда более комфортабельное жильё в Минске, дабы не ютиться по углам в близлежащих деревенских хатах. Отчего вынуждено тратили по часу-полтора времени на то, чтобы пешком добраться до аэродрома, ежели не удавалось поймать какую-нибудь попутку.
Впрочем, спустя 15 минут два дежурных звена истребителей в составе трёх И-153 и трёх И-16 всё же пошли на взлёт, начав нарезать круги над родным аэродромом, как бы обеспечивая его охранение.
Но и всё на этом. Полдюжины машин — лишь столько успели поднять в небо целых 3 авиаполка, насчитывающие в общей сложности около полутора сотен истребителей, прежде чем истекло время, отведённое на подготовку к отражению атаки противника.
— Отражение вражеского авиационного налёта. Неудовлетворительно, — переглянувшись с Павловым, который очень недобро поглядывал на стоящего тут же Копца, принялся записывать в свой блокнот первую оценку Мерецков. — Даже дежурные звенья вчетверо превысили норматив взлёта по тревоге. Бардак!
— Почему машины пошли на взлёт с таким опозданием? — стоило только проверяющему закончить выражение своего недовольства, как тут же поинтересовался у своего главного авиатора командующий округа. — Хотя бы дежурные звенья обязаны были уложиться в норматив! Что у них там за задержка случилась?
— Не могли отыскать водителей аэродромных стартеров, — потупив взор и поджав губы, словно не выполнивший домашнее задание нерадивый ученик, вызванный учителем к доске, принялся оправдываться генерал-майор авиации. — Они покинули свои машины и находились в здании аэровокзала.
— Что они там забыли, в гражданском здании? — Павлов кинул быстрый взгляд на единственное капитальное сооружение аэропорта, что недавно было возведено из кирпича и бетона, а не из древесины, как все остальные местные постройки. — Водку в буфете распивали что ли?
— Нет. Спали на стульях в зале ожидания, — совершенно покраснев лицом, отрапортовал о залёте своих подчинённых Иван Иванович. Да, он уж точно не являлся их прямым начальником и уж точно никак не мог лично контролировать каждого красноармейца и краскома, служащих в ВВС округа. Всё же суммарно таковых насчитывалось под 50 тысяч человек. Но именно ему приходилось держать ответ перед большим начальством за все залёты подчинённых.
— И как? Выспались, соколики щипанные? — мило так улыбнувшись, заботливо и даже как-то по-отечески поинтересовался Дмитрий Григорьевич, отчего отчитывающемуся перед ним Копцу стало совсем тошно.
— Не знаю. Не интересовался, — только и оставалось что пробурчать тому в ответ.
— Оно и видно, что не интересовался, — лишь хмыкнул Павлов. После чего добавил, словно дал хлёсткую пощёчину по мордасам. — И не только этим не интересовался, судя по всему.
— Исправлюсь, товарищ генерал армии! — А что ещё оставалось его собеседнику, кроме как пообещать подобное? Во-первых, субординацию пока никто не отменял. А, во-вторых, действительно необходимо было исправляться самому и исправлять много чего во вверенном ему воздушном хозяйстве.
— Ну-ну. То ли ещё будет, — недовольно буркнул командующий, наблюдая за тем, как на аэродроме потихоньку начинается броуновское движение постепенно прибывающих людей и техники. — А обойтись без этих аэродромных стартеров мы никак не можем? Обязательно гнать данные машины к самолётам? — махнул он рукой в сторону промчавшегося мимо них обычного бортового грузовика со смонтированной в кузове неказистой невысокой вышкой, от которой в сторону капота