Вопрос еще в том, как надолго они планируют здесь оставаться. Хотя что тут сложного. Если учесть, что их цель — обосноваться в Москве, то уж точно надолго! Не думаю, что их путь будет устлан розами и застелен красными дорожками.
— Но тут моря нет, — решила я предупредить искателей удачи, — это там был белый пароход, жирные рейсы и валютные магазины. А здесь кем вы устроитесь?
— Ничего! — с оптимизмом произнес Вадим. — Я шофер первого класса, без труда работу найду. Тонька — врач.
— Фельдшер, — поправила его женщина, — тот же врач, только без высшего образования.
По-моему, их затея остаться в столице не из лучших. Вадим, сколько я помню, так рвался в море, столько учился на матроса, и несказанно был этому рад. А теперь что? Опять гаражи с пьющими коллегами? А Тонька — это у себя в деревне она даже с дипломом фельдшера считалась заправским врачом. Но кем она сможет устроиться здесь?
— Ой, а что вы предпочитаете в первую очередь? — дрожащим от радости голоском обратилась Ритка к гостям. — Принять ванну, поспать или сначала поесть?
— Но обед же еще не готов, — возразила я.
— Я могу помочь с обедом, — вызвалась Тонька.
— И я, — вторила ей Ритка.
— Молодцы какие, — похвалил Вадим, — тогда я пока пойду помоюсь.
После ванны и чтения газет и журналов его, как короля, позвали обедать. Благо, кухня в этой квартире большая, и нам не было нужды накрывать в зале. Все и тут прекрасно поместились.
— Не жалко тебе моря бросать? — поинтересовалась я после того, как гости перешли от первых блюд к салату.
— А чего жалеть? — беспечно ответил Вадим, хрустя свежими огурцами. — Тут все-таки столица, такие возможности. Человеком себя чувствуешь.
Тонька одобрительно кивнула. Не иначе, он ее фразочки повторяет.
— Андрей с Лариской тоже прекрасно себя людьми чувствуют, — заметила я, — съездить в отпуск в любой момент могут. Хоть в столицу, хоть еще куда.
Вспомнила про подругу и поняла, как по ней скучаю. Хотя уже и здесь успела обзавестись знакомствами.
— Не переживай, мы у вас надолго не задержимся, — Тонька, как прозорливая женщина, прекрасно чувствовала мое настроение, — завтра же пойдем работу искать. А как устроимся, так и съедем.
— Как? — вдруг ахнула Ритка. — А я думала, папа с нами останется. Куда он собрался съезжать?
Тонька изумленно заморгала:
— Погоди, так он мой муж теперь! Где я буду, там…
— Что??? — девчонка подпрыгнула со своего стула. — Чей он муж? Мама, — она с ужасом смотрела на меня, приложив руку к груди. — Ты что, развелась с папой? Ты же обещала не разводиться! Ты же говорила, что папа ушел в рейс, но обязательно вернется! Вы что, все врали мне? И даже Дима, выходит, врал?
Она залилась слезами, швырнула полотенце и выбежала вон из кухни. Следом с оглушающим грохотом хлопнула дверь ее комнаты.
Мы втроем перестали есть и сидели нахохлившись.
— Иди успокой ее, — выставила я требование Вадиму, — скажи, что никуда не денешься, навсегда останешься ее отцом. Даже если отдельно поселишься.
— Да кого? — дернул он рукой, будто отмахиваясь от чего-то назойливого. — Иди ты, это же ваше бабское дело детьми заниматься. Я-то что?
Всем своим видом выражая недовольство, я тоже швырнула полотенце и отправилась вслед за дочерью.
Окно ее комнаты выходило на лес, и через открытое окно сюда влетали трели окрестных птиц. Через прутья просторной клетки, стоявшей на тумбочке, смотрела своими глазками-бусинками Хомочка. А сама Ритка лежала ничком на кровати, только плечи вздрагивали от безутешных рыданий.
— Рита, — села я к ней на кровать и погладила по спине. — Рит, ну прости меня. Да, я не решилась тебе сразу сказать правду. Потому что знаю, как ты любишь папу. Я знала, какая будет реакция, вот и промолчала. Я не обманывала, заметь, а просто промолчала. Но ты меня тоже пойми. Я так хочу, чтобы у тебя появился братик! А с папой это, увы, невозможно. Слишком мы прохладно друг к другу относимся.
Ритка повернулась ко мне своим заплаканным личиком:
— Как это прохладно? Не враги же вы друг другу?
— Что ты, конечно, не враги! Мы с папой друзья! И оба тебя любим.
— Врете!
— Нет, ну что ты! Еще как любим! Но нам с папой оставаться вместе — только мучиться. Видишь, он другую тетю любит. А я хочу быть с Димой.
— А какую другую? Он эту Тоньку любит, да? — произнесла она не без ревности.
Тут в комнате появился Вадим.
— Доча, ну ты что это придумала? — он достал носовой платок. — Ты чего плачешь-то? Я тебе обещаю, что всегда буду рядом. Видишь, я даже сюда приехал, чтобы быть к тебе поближе.
Ритка еще больше залилась слезами и встала, бросаясь в объятия отца.
— Я знала, что ты у меня самый лучший! — причитала она. — Только не уезжай, пожалуйста!
— Никуда я не уеду, перестань ты уже нюни разводить! Иди умойся!
Хорошо, хоть у Тоньки хватило сообразительности оставаться на кухне и не влезать в семейные сцены.
Ритка побежала умываться, только на пороге своей комнаты приостановилась и испытующе на меня взглянула:
— Ты обещаешь, что папа будет с нами рядом?
— Обещаю, — торжественно кивнула я.
И тяжело вздохнула.
Получается, теперь моя задача — не ждать, пока Вадим с Тонькой устроятся в Москве, а самой активно контролировать этот процесс. В идеале, конечно, устроить их на работу и постараться, чтобы они получили квартиру недалеко от нас. Чтобы Ритка могла видеться с отцом в любое время, когда захочет.
Но что-то мне подсказывало — задача трудно выполнимая, если не сказать больше. Зато понятная и четкая. Знать конкретно, к чему стремишься — уже половина успеха.
Пока Ритка умывалась, мы с Вадимом вернулись на кухню.
— Ну как, удалось успокоить? — полушепотом спросила Тонька.
— Да, — ответила я, — пришлось пообещать, что папа всегда будет рядом. Так что нам с вами надо не только на работу вас устроить, но и жилье обеспечить где-то поблизости.
— Но ты же нам поможешь? — с надеждой спросил Вадим.
— Чем смогу.