Глава 4
— Меня мамка отдала в семью Оскара, когда я совсем девчонкой была, — делилась Риска. — А как совершеннолетие стукнуло, нас и поженили. Никто тогда не спрашивал, хотим мы этого или нет. И вот, живем душа в душу уже два десятка лет. Может и вам, хозяюшка, этого графа боги послали?
Отрада активно закивала, поочередно глядя то на меня, то на Риску.
Я вздохнула. Понятно было, что совета ни одна из них толкового не даст, но так хотелось услышать третий вариант! Устроивший меня гораздо больше, чем те два, что предоставил Ингелберт.
— У меня совсем другая ситуация. Жена графу не нужна, он глаз положил на магический источник. Как думаете, что он со мной сделает, когда заполучит желаемое?
Женщины переглянулись.
— Неужто в могилу сведет? — прошептала Отрада, расширив глаза.
— Самый вероятный исход событий.
— Только если… — вдруг заговорила Риска и тут же замолчала, уткнувшись взглядом в столешницу.
— Ну? — нетерпеливо поторопила я.
— Вы можете его опередить.
Я непонимающе моргнула нахмурившись. А когда дошло, шумно вдохнула пропитанный ароматом чабреца воздух и воскликнула:
— Да что ты такое говоришь! Очернить руки убийством советуешь?
Риска помрачнела, так и не подняв на меня глаз. Повисла тишина.
Я жевала губы, погрузившись в мысли, а мои гостьи продолжали молчать, не мешая мне. Сказанное будто бы нагнало мрака на летнюю кухню, заглушая яркие осенние цвета окружавшей нас природы. Стало даже чуточку холоднее. Захотелось зябко поежиться и натянуть укрывающую плечи шаль до самой макушки.
— Можно и без смертей, — вдруг подала голос Отрада. — Просто извести его, чтоб он пожалел, что вообще связался с вами. И земля эта немила стала, и источник не нужен. Умчится отсюда, только пятки сверкать будут!
Этот вариант мне нравился больше. Встрепенувшись, я оставила несчастные губы в покое и взяла кружку с чаем. Ладони быстро согрелись от все еще горячих керамических боков, а мысли зашевелились в нужном направлении.
— Если так, то сделать все придется в кратчайшие сроки. Он планирует снести тут все, дабы построить мастерские по производству артефактов.
— Ну, коль он шибко стойким окажется, всегда можно вернуться к варианту Риски! Беспроигрышному, так сказать.
Я прикрыла глаза, ощутив легкую головную боль.
— Хотелось бы обойтись без убийств!
— Так если выбор: вы или он? Тут уж лучше опередить…
— Да… действительно, — прошептала, прежде чем сделать большой глоток чая. — Спасибо за советы, теперь мне нужно все хорошенько обдумать.
Риска сразу же встала и откланялась.
— Простите, если что не так, хозяйка. Отрадка, пойдем.
— Мы и способ придумать поможем, и план в жизнь воплотить, — с готовностью защебетала та, поднимаясь следом. — Вы только позовите! Продавать поместье ведь и правда дурная затея, а коль граф с черными мыслями к вам полезет, мы его того… укокошим! Вы нам дороги, госпожа Амелия, просто так в обиду не дадим!
— Пойдем уже, — Риска схватила ее за локоть и потянула прочь с летней кухни.
Я проводила их отстраненным взглядом, а затем в несколько больших глотков осушила кружку.
Граф Ингелберт помог мне однажды. Можно сказать, спас жизнь. Значит, у него доброе сердце. Другой на его месте просто проехал бы мимо в ту ночь, а он остановился. Знать меня тогда не знал, а увидев сегодня — не вспомнил. Помощь в корыстных целях отметается.
Встав из-за стола, я пошла в дом. Зашла на веранду и рухнула в кресло.
А что, если третий вариант все же существует, просто я до него еще не додумалась? У меня в распоряжении есть неделя. Раз продажу рассматривать не собираюсь, нужно внести поправки в пункт с брачным договором.
Во-первых, он не будет сносить жилые дома и постройки фермы. Теплицы были возведены по особой магической технологии еще моим прадедом, уничтожать их — настоящее кощунство! Если графу нужны мастерские, для них предостаточно территории на западе поместья. Там заброшенные полуразваленные домики, старые сараи, большое поле, на котором когда-то выращивали пшеницу и подсолнухи. Руки у меня до этих земель дойдут очень нескоро. Вот пусть там и возводит производство своих артефактов.
Во-вторых, брак наш будет фиктивным. Живем раздельно, встречаемся лишь по необходимости. Он может вообще тут не появляться, оставаясь в своем особняке! Да, мне придется смириться с чужаками на территории — ведь в мастерских будут работать люди… Не хотелось бы, чтоб дом превратился в проходной двор. Может, получится обустроить второй вход? Еще одни ворота с выездом на главную дорогу.
Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Если граф не согласится, мои идеи — пустая трата времени. Эти вопросы можно будет решить позже.
Есть и третий пункт — люди. Их не должно затронуть наше с Ингелбертом «сотрудничество».
Вспомнив слова Отрады и то, с каким энтузиазмом она рвалась спасать меня от муженька, я сделала себе мысленную пометку: предостеречь ее от необдуманных поступков. Хотя… у нее-то они как раз будут очень обдуманными. Надо бы поселить в головах обеих моих помощниц мысль, что инициатива — наказуема. А то они додумаются графа травить раньше времени, вот скандал будет! Он же не дурак, скорее всего уже все варианты наших возможных взаимоотношений перебрал. Приедет сюда наверняка обвешанный защитными артефактами и амулетами, как новогодняя ель.
На этом мои «пометки» к брачному договору заканчивались. Думаю, за неделю еще что-нибудь появится, а пока, надо бы все это перенести на бумагу.
Мой кабинет находился рядом с хозяйской спальней, на втором этаже. Чтобы попасть туда, нужно пройти просторный деревянный холл, подняться по лестнице, все еще требующей ремонта некоторых ступеней, и пересечь узкий коридорчик. За вторым поворотом встретится тупиковая стена с дверью. Это и есть вход в самое посещаемое мной место в доме.
Кабинет был когда-то обителью папы. Он мог днями пропадать там! Читать, заниматься документами, встречать гостей, играть с друзьями в шахматы и волшебные нарды, а в последний год, что я его помнила — беспробудно пить. Мамина болезнь подкосила его. И так вышло, что ушел из жизни он первее.
Прежняя Амелия очень винила его за это. Даже после смерти не могла простить за слабость.
Отцовский кабинет я преобразила на свой вкус. Это была первая комната, в которой сделала ремонт. Никаких мрачных оттенков! Зеленая обивка мягкой мебели, текстура и цвет белого ясеня в книжных шкафах, письменном столе, входных дверях, и матовые стеклянные торшеры, за которыми скрывались лампочки. Артефакты, то есть, но про себя я эти маленькие желтоватые шарики, парящие в воздухе на собственной