1
Холт
Настоящее
Десять лет.
Я невольно вертел в голове это число. Три тысячи шестьсот пятьдесят дней. И все же я знал эти горные перевалы, как свои пять пальцев. Те самые, что зимой заваливало снегом так, что они становились непроходимыми. Единственные пути в город и обратно — по воздуху или на пароме к противоположному берегу озера… если, конечно, вода не стояла стеной льда.
Ощущение, что мы почти отрезаны от остального мира, всегда было для меня чем-то вроде тихого счастья. Сидар-Ридж казался местом, куда зло еще не добралось. Но мы-то знали лучше. Зло просто умело прятаться.
Живот сжало, когда я вышел на последний поворот перед въездом в город. Мой Mercedes G63 шел по трассе, как по рельсам. В любой другой день я бы получил удовольствие от этих дорог — проверил бы реакцию, словил адреналин, чтобы еще раз напомнить себе, что жив. Но не сегодня.
Дорога выровнялась, и впереди показалась табличка, которую я проезжал слишком много раз, чтобы считать. «Добро пожаловать в Сидар-Ридж. Население: 2163». На несколько сотен больше, чем десять лет назад. Все мои визиты с тех пор были только по воздуху — влет и вылет как можно скорее.
Ни малейшего шанса нарваться на знакомые лица, кроме семьи. Никакого риска встретить ее.
Воспоминания врезались в стены, которые я выстраивал в голове кирпич за кирпичом. Кровь. Едва ощутимый пульс под пальцами. Ладони, отчаянно пытающиеся вбить жизнь обратно в ее грудь.
Кожа руля жалобно скрипнула, когда я еще сильнее подпер эти стены. Черт. Если я трескаюсь после пары секунд — значит, защита так себе.
Хотя, может, и нет. Может, я просто заслужил каждое болезненное воспоминание, что жгло мне мозг.
Я глянул на часы на приборной доске. 11:13. На запястье — 11:14.
Челюсть свело, когда я перевел взгляд на экран спутникового телефона. 11:14. Пальцы автоматически щелкнули по консоли, выставляя верное время.
Одна минута.
Для кого-то ерунда. Для меня — пропасть. За секунды можно потерять жизнь. А минута — это грань между безопасностью и катастрофой.
Телефон зазвонил через колонки, и на экране высветилось имя Джека. Я ткнул кнопку на руле.
— Все в порядке?
— Если я скажу, что команда без тебя разваливается, ты вернешь сюда свою задницу?
Я помолчал. Она разваливалась и со мной. Не знаю, отцовский ли это сердечный приступ или прошлое решило вернуть долг.
Джек шумно выдохнул:
— Знаю, у нас один тяжелый кейс за другим. Но то, что случилось с Кастиль, не твоя вина.
— Моя миссия, моя ответственность. — Одна секунда и человек у меня на глазах едва не погиб. Месяцы реабилитации помогали, но впереди у него был длинный путь.
— Каждый из нас понимает, что эта работа всегда с риском.
Понимали. Частная охрана по всему миру могла значить что угодно: контракты на Ближнем Востоке, богатые семьи в Европе, звезды в Лос-Анджелесе, топ-менеджеры где угодно… Люди, чьи жизни под угрозой по любым причинам. Жадность. Одержимость. Жажда власти.
Я видел темноту в любых ее формах — и в горячих точках, и в работе. Но ничто не могло сравниться с тем, что я видел в своем тихом городке.
Мой взгляд скользил по витринам, почти не изменившимся за десять лет — бревенчатые магазинчики и кафе с огромными окнами, что тянули тебя внутрь. Между ними мелькала гладь озера. Девочка с косичками, бегущая по улице, смеясь, пока отец догоняет ее.
Можно подумать, что здесь не бывает беды. И ошибиться.
— Холт?
Я вернул внимание к своему заму, брату во всем, кроме крови:
— Ты же знаешь, что я уехал не из-за Кастиль. С виной я бы справился. Мне это не в новинку. — Я выдохнул. — Моя семья нуждается во мне. Пора уже собраться и быть здесь.
— Как старик? — спросил Джек.
— Нэш говорит, ворчит и гоняет маму до белого каления.
Джек хмыкнул:
— Не удивлен. Он и правда не из тех, кто будет сидеть на месте.
— Нет, это точно не его стиль.
В трубке заскрипел стул, и я легко представил Джека в офисе в Портленде, глядящего на мост Хоторн.
— Уже видел ее?
Сердце будто сжала стальная хватка:
— Кого?
— Ну, не знаю… Может, ту самую девушку, о которой ты не затыкаешься после пары лишних глотков виски?
Я мысленно выдал целый словарь ругательств. Я редко позволял себе перебрать, но иногда было неизбежно. Годовщины — хорошие и плохие. Дни рождения — ее и мой. Тот момент, когда Грей решила «помочь» и рассказала мне, какой потрясающий парень встречается с Рен.
Одно только имя зажигало во мне пламя. И оно жгло сразу в двух смыслах — желание и разрушение. Любовь и рвущая душу вина.
Джек не унимался:
— Когда пересечетесь, дай знать. Чую, будет занятно.
— Мы не школьницы, чтобы сплетничать.
— Ладно, позвоню Нэшу. Он в курсе будет.
Я выругался вслух, а Джек расхохотался. И до конца дней пожалею, что познакомил этого ходячего хаоса, своего младшего брата, с Джеком.
— Отвали. И не угробь мою компанию, пока меня нет.
— Есть, Сержант. И маякни, как прикинешь сроки.
— Будет сделано. — Никто в команде не знал, на сколько я пропал. Я просто сказал: беру отпуск на неопределенный срок. Мне нужно было понять, что творится дома. И как семья.
Если честно, звонок о сердечном приступе отца три месяца назад выбил меня из колеи. Мы встретились в больнице в Сиэтле, куда его доставили вертолетом. Лицо матери все еще стоит перед глазами — такое бледное, будто прозрачное.
Это был холодный душ. Я пропускал жизнь своей семьи. И не знал, сколько еще у меня будет времени. Все потому, что слишком долго позволял своим демонам управлять моей жизнью. Вторые шансы не появляются часто.
Я уже собирался закончить разговор, когда Джек снова подал голос:
— Если выпадет шанс — используй его.
Мой взгляд впивался в дорогу и в лес, который поднимался по обе стороны — сосны такие высокие, что, чтобы увидеть их вершины, пришлось бы смотреть через люк в крыше.
— Ты предлагаешь мне снять кого-то, пока я здесь? — пробросил я.
Думал, бывший снайпер оценит шутку, но в ответ — тишина.
— Не оставляй слова несказанными. Даже если тебе до усрачки страшно их произнести.
Мышцы на затылке стянуло в тугие, замысловатые узлы.
— Ей от меня нужны не слова, — выдохнул я. — Ей нужно искупление. А я не могу дать Рен ничего, что затянет