— Чушь собачья. Это самое настоящее оправдание, если я такое когда-нибудь слышал.
— Ты не знаешь, — рыкнул я. Никто не знал, что это такое — держать на руках девушку, которую любишь больше жизни, и чувствовать, как жизнь уходит из ее тела.
— Может, и не знаю. По крайней мере, не в точности. Но я знаю, что значит жить с сожалениями. Жить с призраками. И я не хочу, чтобы это было твоей участью.
Часть злости при этих словах ушла.
— Я понял, — произнес я. Это было все, что мог дать Джеку. Я точно не мог пообещать, что все исправлю. Это было невозможно.
— Ладно, брат. Знаешь, что я рядом, если понадобится. Звони в любое время. А если дела пойдут совсем хреново — я возьму вертолет.
Вот это и была дружба. Та, что рождалась в бою и крови. В ситуациях, из которых мог вытащить только тот, кто был рядом. У нас спины всегда были прикрыты. Всегда.
— Спасибо. Передай команде, чтобы без меня ничего не взрывали.
Джек усмехнулся:
— Ты никогда не даешь нам повеселиться.
Я покачал головой и сбросил вызов.
За время разговора я уже доехал до центра города. Осталось всего пару кварталов. Но они были самыми тяжелыми. Wildfire Pizza — там мы с Рен были на первом свидании. Cones — куда она и Грей вечно просили заехать после школы.
Но хуже всего был этот чертов причал. Я клянусь, все еще чувствовал привкус мяты от ее бальзама для губ. Ощущал, как ее губы нерешительно прижимаются к моим. Видел, как она смотрит на меня с таким доверием.
И я все это уничтожил.
2
Рен
— Малышка Уильямс, — окликнул меня Нэш, лавируя по открытому офису в сторону диспетчерской. Он поднял руку, предлагая пятюню.
Я покачала головой, но все же хлопнула его по ладони:
— Никакой другой Уильямс нет.
Но сколько бы раз я ему это ни говорила, он продолжал меня так называть. Долгое время этот прозвище било в грудь, словно ледяным шипом, напоминая о вечерах, проведенных с Холтом и всей семьей Хартли. Со временем боль притупилась — до легкой, но постоянной ноющей.
За спиной у брата появился Лоусон, хлопнув Нэша по спине:
— Ты же понимаешь, что никогда не добьешься, чтобы он называл тебя по имени?
Нэш похлопал Лоусона по груди:
— Еще бы, босс.
Старший Хартли нахмурился:
— Перестань так меня называть.
— А «шеф» лучше? Большой босс? Главнокомандующий?
— Я заставлю тебя называть меня «сэр».
Я едва не захлебнулась смехом и отдала Лоусону шуточное воинское приветствие:
— Думаю, это подойдет.
— Сэр, есть, сэр! — отчеканил Нэш.
Лоусон толкнул брата в плечо:
— Иди работай, пока я тебя не уволил.
Нэш, пятясь, засиял зелеными глазами:
— Никогда. Кто же тогда будет ловить всех плохих парней?
Я закатила глаза:
— В одиночку расправляешься с наркокартелями и террористами каждую неделю.
— И не забывай об этом, — он приподнял брови. — Остальные дамы точно не забывают.
— Нэш… — предупредил Лоусон.
— Не переживай, босс. Я на деле.
Лоусон сжал переносицу:
— И знать не хочу, о каком «деле» речь.
Я откинулась на спинку кресла:
— Наверное, о пропавшем лифчике какой-нибудь дамы в возрасте.
Лицо Лоусона исказилось:
— Вот этого образа мне точно не хватало в голове.
Я сжала губы, чтобы не расхохотаться.
— Да-да, смейся.
— Я ни слова не сказала.
— Глаза сказали, — проворчал он.
Улыбка все равно прорвалась, как бы я ни пыталась ее сдержать:
— Нэш — как талисман удачи. Поддерживает атмосферу.
— Наверное, ради этого и терпим весь хаос, что он оставляет после себя.
В голосе Лоусона прозвучала усталость — глубже, чем обычно, когда речь шла о брате. Я выпрямилась:
— Все в порядке?
Он отмахнулся:
— Все нормально. Просто много дел. Сплю меньше, чем надо.
Темные круги под глазами и так все выдавали. Будучи шефом полиции в туристическом городке с нехваткой офицеров, воспитывая троих сыновей в одиночку да еще после недавнего сердечного приступа отца… неудивительно, что он валится с ног.
— Хочешь, я заберу мальчишек на пару часов сегодня?
— Нет, мы справимся. Мне просто надо лечь пораньше.
— Дай знать, если передумаешь. Или если Керри нужна будет помощь с твоим отцом.
В уголках его губ мелькнула улыбка:
— Пожалеешь, что предложила. Он последнее время тот еще медведь.
Я почувствовала к нему сочувствие:
— Он просто не привык сидеть без дела.
Нейтан почти оправился после операции на сердце, но реабилитация после перелома ноги шла медленнее. Я слишком хорошо знала, как бесит, когда тело не дает делать то, что душе необходимо. Пальцы дернулись — хотелось провести ими по выпуклому шраму на груди, по линии, пересекающей ее. Я сжала руку в кулак.
В лице Лоусона проступила тревога:
— Извини. Я не хотел…
— Все нормально, — отрезала я. Но раздражение все же шевельнулось. Сколько бы времени ни прошло, люди все так же боятся задеть меня.
В хорошие дни я могла напомнить себе, что это от заботы. В плохие — была готова сорваться за одно сочувственное выражение лица.
— Ты отвлекаешь моего диспетчера от работы? — поинтересовался Эйбел, подходя к нам. В его волосах все больше было седины, а смуглое лицо морщилось у глаз.
Лоусон улыбнулся:
— Никогда.
— Эйбел, — прошептала я наигранно заговорщицким тоном. — Нельзя критиковать начальство.
Лоусон усмехнулся:
— Все знают, что на самом деле всем заправляет Эйбел.
— Еще бы. И не забудь об этом.
Его ровный, чуть хрипловатый голос провел меня через времена, которые я считала самыми мрачными. Он не сдавался, добился, чтобы мне помогли, и дал мне цель, когда весь мой мир развалился.
Лоусон отдал Эйбелу честь:
— Продолжай держать корабль на плаву. А я пойду покопаюсь в бумагах.
Эйбел фыркнул, а Лоусон только шире улыбнулся и направился в кабинет.
— Ну что, рассказывай обстановку.
— Сегодня тихо, — ответила я.
Дневные смены либо проходили тихо, как мышь, либо превращались в ад. С наплывом туристов все шло ко второму варианту: подростки, творящие глупости; подвыпившие лодочники, уверенные, что ДПС касается только машин; заблудившиеся туристы.
Эйбел опустился на стул рядом:
— Я прикрою тебя, когда уйдешь на обед.
— Спасибо. Мне еще рано.
Мимо прошли двое офицеров. Клинт Андерсон кивнул:
— Ты на покер в эти выходные, Уильямс?
— Только если готов проиграть все подчистую.
Он покачал головой, глянув на напарницу:
— Она безжалостна. Ни капли пощады.
Эмбер Рэймонд улыбнулась мне, но натянуто и так будет всегда. Я ее не виню.