— Улыбнись в камеру, — просит он ее, и от этого она всхлипывает еще сильнее.
Он набирает сообщение и отправляет его. За волосы я поднимаю девушку на ноги и тащу к дивану, заставляя опуститься на него. Я сажусь напротив нее, на журнальный столик, и беру ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня.
— Тебе лучше надеяться, что он будет так же предан тебе, как ты ему.
В руке Майлза звонит сотовый, и он смотрит на меня.
— Заблокированный номер.
— Это не лучшее начало, — говорю я, и ее плечи вздрагивают, пока она раскачивается взад-вперед на диване.
Он нажимает «ответить» и переводит разговор на громкую связь.
— Какого хера? — раздается требовательный голос ее брата.
— Помоги мне! — кричит девушка, вскакивая на ноги, как будто он лично пришел ее спасти.
Я прыгаю вперед, толкаю ее на диван и изо всех сил прижимаюсь к ее груди, закрывая ей рот рукой, чтобы она замолчала. Ее брат видел, в какой ситуации та находится, и понимает, что ее жизнь в наших руках. Мы хотим, чтобы он заговорил.
— Кто ты, блядь, такой? — кричит ее брат. — Какого хера тебе надо?
— Ты, — просто говорю я.
Он замолкает, а приглушенные крики девушки становятся все громче, пока она пытается бороться со мной всем своим хрупким телом.
— Лорды послали нас забрать тебя, — продолжает Майлз. — Или ты будешь здесь через час, или твоя сестра умрет, как и твоя мать.
Майлз кладет трубку и, выключив телефон, бросает его в вазу с красными розами, которая стоит на прикроватном столике у дивана.
Я встаю с девушки и возвращаюсь к своему месту на журнальном столике. Смотрю, как она медленно садится и пытается размять свои все еще связанные за спиной руки.
— Не волнуйся, — начинает Майлз, проходя за диван.
Он отводит затвор, взводя пистолет, и от этого звука девушка вздрагивает.
— Если он не придет тебе на помощь, мы проявим милосердие и сделаем это быстро, — хватает Майлз ее за волосы и, откинув голову назад, упирает конец ствола ей в висок.
Она задыхается, по ее лицу стекают слезы вперемешку с черной тушью.
— Пожалуйста... Я ничего не сделала.
Я вижу, как двигается ее шея, когда она сглатывает.
Встаю, и она, должно быть, слышит мое движение, потому что начинает метаться по дивану, пытаясь встать и посмотреть, что я делаю, но Майлз за волосы прижимает ее голову к подушке. Я открываю принесенную нами сумку и достаю то, что мне нужно.
Вернувшись к ней, я падаю на диван и обхватываю ее ноги, отчего она кричит во всю мощь своих легких, чтобы кто-нибудь ей помог. Но никто не придет. Я знаю это, и она знает.
Сегодня ночью она умрет за своего дерьмового братца. Он убивает других, чтобы быть посвященным в Лорды, но готов позволить своей семье умереть из-за его ошибок. Парень гребаный трус.
— Пожалуйста… — всхлипывает девушка, пытаясь сбросить меня с себя, но это бесполезно.
Я засовываю ей в рот тряпку, заставляя замолчать, а затем отрываю зубами клейкую ленту и грубо заклеиваю ее губы. Она встречается своими наполненными слезами глазами с моими, и из них исчезает жизнь, когда та понимает, что все кончено. Нет ничего хуже, чем не иметь возможности отстоять свою правоту. Особенно, когда ты невиновен. У нее меньше часа, чтобы смириться со своей смертью.
Встав, я подхожу к камину и рассматриваю фотографии в рамочках разного размера, на которых запечатлены она и ее мать. Ни на одной из них нет фигуры отца. Или ее брата.
Я не удивлен. Есть причина, по которой он не собирается возвращаться, чтобы попытаться спасти кого-либо в этом доме. Но я все еще прохожу инициацию и должен делать то, что от меня требуется. Поэтому не стану подставляться, чтобы спасти чью-то задницу. Только не тогда, когда на кону стоит моя.
— Блядь! — слышу я позади себя шипение Майлза.
Я поворачиваюсь и вижу, что он на секунду отвел от нее взгляд, и девушка вскочила с дивана, чтобы попытаться убежать. Майлз хватает ее за волосы и притягивает к себе. Она отрывает ноги от пола, пинается, борясь с ним изо всех сил.
— Черт побери, — рычит Майлз, бросая ее лицом в пол рядом с телом ее матери. — Ебаная шлюха.
Опустившись, он садится ей на спину, хватает за волосы и отрывает ее голову от мрамора.
Пытаясь дышать через нос, девушка встречается своими налитыми кровью глазами с моим взглядом.
— Я хотел сделать это быстро.
Майлз достает из джинсов свой перочинный нож и раскрывает его. Потом прикладывает его к ее шее, вдавливая его в кожу, и девушка зажмуривается. Когда по шее начинает стекать кровь, ее лицо искажает гримаса боли.
— Теперь я не буду торопиться. Разделю твое маленькое тельце, отрезая по кусочку за раз. Скоро ты будешь умолять нас о смерти.
Оглянувшись, я нахожу взглядом ее сотовый телефон, который лежит теперь в воде на дне вазы. Поэтому подхожу к ним и, опустившись на колени, достаю свой.
— Посмотри на меня, — приказываю я.
Девушка открывает глаза, ее мокрые ресницы слиплись от потекшей туши, которую она нанесла до того, как мы пришли. Я фотографирую ее еще раз, стараясь не зацепить лицо Майлза.
— Просто кое-что, на что мы сможем потом подрочить, — смеется Майлз и свободной рукой зажимает ей нос, заставляя ее дико извиваться под ним.
Я набираю в своем мобильном номер телефона и отправляю фотографию, зная, что она вызовет нужную мне реакцию.
ТРИ
ТАЙСОН
ПРИВЕРЖЕННОСТЬ
ТРЕТИЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН
Я сижу, откинувшись в кресле, в темном углу гостиничного номера и слышу, как открывается дверь. Раздается женский смех, за ним следует мужской голос.
— Ты такая сексуальная. — В его голосе звучит благоговейный трепет перед ней. Как будто невозможно, чтобы женщина ее возраста им заинтересовалась.
«Он прав».
Но мужчины глупеют, когда видят хорошенькое личико с сиськами и задницей. Я выбрал для этой работы идеальную кандидатуру.
— Нальешь мне выпить? — лепечет она. Похоже, женщина уже слишком много выпила.
— Я бы хотел испить тебя, — возражает он, и я закатываю глаза, когда она хихикает над его глупым комментарием.
Частью принадлежности Лордам является то, что мы должны воздерживаться от секса в течение первых трех лет. Так что меня даже не смущает, что у меня сейчас гребаный стояк. На данный момент у него есть свой собственный разум, и я даже не пытаюсь его контролировать. Никакое количество