— Раздевайся, — приказывает мужчина, его голос меняется.
Он больше не в настроении ждать. Ему хочется трахнуть пизду своей маленькой сучки прямо здесь и сейчас. Понимаю. «Зачем ждать?»
Не слышу, как она спорит с ним, но следом раздается звук расстёгивающейся молнии ее платья, а затем загорается свет, и они входят в спальню. Я сажусь прямее и вижу, что он запустил руки в ее светло-рыжие волосы. Она без платья, но на ней все еще туфли на каблуках, трусики и бюстгальтер без бретелек. Его рубашка расстегнута, под ней виден его пресс. Для пожилого человека он в чертовски хорошей форме.
— Великолепно, — он отрывает свои губы от ее рта и оглядывает с ног до головы. Потом агрессивно пробегает руками по ее телу и бедрам, теребя нижнее белье.
Женщина перекидывает волосы через плечо и разворачивает его так, чтобы он был спиной ко мне. Она приподнимается на цыпочки и впивается зубами в мочку его уха, от чего тот шипит. И встречается карими глазами с моими. Она не видит меня, но чувствует, что я за ними наблюдаю. Это ее не останавливает.
Мужчина хватает ее за руки и бросает на кровать королевских размеров, женщина подпрыгивает на белом одеяле. Обычно в комнате стоят живые цветы и шампанское. Но эта женщина — не его жена. Это его трах. Его игрушка на ближайшие несколько часов.
— Раздвинь ноги. Покажи Папочке свою киску, — приказывает он.
Она раздвигает ноги, ее рука скользит в стринги, которые все еще прикрывают то, что он хочет увидеть.
Мужчина шлепает ее по внутренней стороне бедра.
— Я сказал, покажи мне, блядь, ты, маленькая шлюха.
Всхлипнув, она хватается за перешеек своих стрингов и оттягивает их в сторону, не заставляя его больше ждать.
— Да. Да. Именно это я собираюсь трахать, — говорит он, расстегивая брюки.
Схватив женщину за лодыжки, он подтаскивает ее к краю кровати так, что ее задница почти свисает с края.
— Подожди, — задыхается она и рукой тянется к его груди. — Может, нам стоит...
— Заткнись, блядь, — мужчина бьет ее по лицу, и она вскрикивает.
— Отвали от меня на хрен. — Ей удается перевернуться на живот, и она пытается уползти, но он дергает ее назад, пока сам забирается на кровать.
— Любишь играть в недотрогу? Мне это нравится.
Навалившись своим всем своим весом на ее спину, он вжимает ее в кровать и хватает за волосы.
— Выкрикивай мое имя.
Раздвинув ее колени, он приподнимает ее задницу, чтобы она заняла более удобную для него позицию.
— Нет. Нет. Нет, — кричит она. — Остановись!
— Я трахну эту тугую пизду, дорогуша. А потом кончу на твое милое личико.
— Пожалуйста, — начинает всхлипывать она. — Не делай этого. Я не хочу.
— Очень жаль, сучка. — Он вдавливает ее лицо в кровать, заглушая ее крики, и свободной рукой лезет в расстегнутые брюки, чтобы вытащить член.
Я останавливаю запись и встаю со стула в темном углу.
— Достаточно.
— Что за...
Мужчина спрыгивает с кровати и поворачивается ко мне лицом, как раз, когда я выхожу на свет.
— Кто ты, блядь, такой? — требует он. — Какого хрена ты...
— Как раз вовремя, — ухмыляется женщина, вытирая с лица фальшивые слезы.
— Можешь идти, — говорю ей, кивая на дверь спальни.
Она спрыгивает с кровати и откидывает волосы на спину, обнажая свои большие сиськи. И мой взгляд падает на ее твердые соски. Интересно, заводит ли это ее? Неужели она возбуждается от такого дерьма? За последние несколько лет я насмотрелся всякой херни, что касается порно. И даже я был поражен тем, чем увлекаются некоторые женщины. И нашел для себя то, чем собираюсь заняться, как только снова смогу трахаться.
Бросив на мужчину последний взгляд и подмигнув мне, как будто знает, о чем я думаю, женщина выходит из комнаты.
— Что, блядь, здесь происходит? — кричит он. — Она ничего не говорила о гребаном парне.
Указав на дверь, мужчина продолжает:
— Она, блядь, умоляла меня.
— Знаю, — соглашаюсь я. — Ей за это заплатили.
Его лицо бледнеет, и я поднимаю зажатый в руке телефон.
— Что... Ты... Что это? Тебе нужны деньги? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы. — Вы двое подставили меня, чтобы я заплатил?
Я издаю грубый смешок.
— Даже ты не можешь позволить себе заплатить Лордам столько, сколько они берут.
Это не деньги. Нет, они требуют твою душу.
У него подгибаются колени, и он оседает на край кровати. Подняв обе руки, мужчина утыкается в них лицом.
— Блядь, — шипит он.
— Вот как все будет происходить. — Я убираю мобильник в карман и подхожу к краю кровати, сокращая расстояние между нами. — Ты выйдешь из гонки за пост сенатора.
Мужчина поднимает голову и смотрит на меня.
— Я ничего такого не сделаю.
— Если ты откажешься, то видео, которое я только что снял, где ты насилуешь несовершеннолетнюю девушку, будет опубликовано во всех социальных сетях. Я могу только представить, как это отразится на твоей репутации, не говоря уже о твоем браке.
Он сжимает челюсть.
— У меня также есть это...
Я достаю пузырек и встряхиваю его содержимое.
— Наркотики. Она охотно выпьет это, прежде чем я анонимно позвоню в девять-один-один. Убедиться, что у нее положительный тест на ГГБ2 после того, как ее заберут из номера, зарегистрированного на твое имя.
— Ты сукин сын, — вскакивает на ноги он.
— Могу прислать тебе копию видео, чтобы ты мог смотреть его, когда захочешь, если тебя это заводит, — предлагаю я.
Мужчина замахивается, чтобы ударить меня по лицу, но я быстрее. Мой удар попадает ему в челюсть прежде, чем у него появляется шанс. Он падает обратно на кровать и стонет.
Я вздыхаю.
— Ты действительно хочешь вернуться сегодня вечером домой к своей семье и придумывать историю о том, как тебя ограбили, и ты недостаточно хорошо рассмотрел человека, который выбил из тебя все дерьмо? — Я потираю костяшки пальцев.
Он садится, глаза пылают огнем.
— Тебе это с рук не сойдет.
— У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы выйти из игры, или Лорды позаботятся о том, чтобы ты не выиграл, — сообщаю ему, затем поворачиваюсь и выхожу из комнаты. Идя по коридору, я слышу, как он ругается в спальне.
Я вхожу в гостиную и вижу стоящую у панорамного окна женщину в платье. Она слышит меня и оборачивается. Ее карие глаза загораются. Женщина опускает взгляд на мои джинсы и медленно скользит им вверх по футболке. Облизнув губы, она следует за мной к двери.
— Ты заплатил за ночь. Уверен, что не хочешь воспользоваться мной? — спрашивает