– Уходи!
Клара отшатнулась и продолжила пятиться, пока не уперлась спиной в мраморную колонну, по которой медленно сползла на пол. Лиза Рихтер бесстрастно наблюдала за ней, не сводя глаз с ее перепуганного побледневшего лица. Клара чувствовала на себе ее взгляд, от которого по телу пробегал холод. В правом крыле хлопнула дверь и в коридоре раздались тяжелые шаги.
– Клара! – голос Андрея разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов.
– Я здесь, – пискнула она, поворачиваясь на его голос.
Андрей подлетел к ней и помог встать. Ноги не слушались, она едва могла удержать равновесие, поэтому он подхватил ее на руки и понес.
– Там была Лиза. Я видела ее призрак, – прошептала Клара, уткнувшись Андрею в грудь.
Он молчал, пока они не оказались в его комнате. Усадив Клару на стул, он запер дверь, после чего устроился напротив девушки.
– Ты же видел? Она была там! – Клара вцепилась ледяными пальцами в руку Андрея.
– Видел, – сказал тот невозмутимо. – Я, конечно, не эксперт и в призраках разбираюсь плохо, но мне всегда казалось, привидения не носят кеды.
Глава 12
Усадьба «Марфино»
Клару разбудил звонок. Зябко кутаясь в колючее одеяло, она нащупала на тумбочке телефон и прохрипела в трубку:
– Алло.
– Кларочка, сердце мое! Доброе утро, моя ранняя пташечка!
Клара, щурясь, взглянула на часы. Восемь утра. Андрей недовольно заворчал и накрылся с головой одеялом. Она же сунула ноги в холодные ботинки и выскочила из комнаты, тщательно закрыв за собой дверь.
– Ты чего трезвонишь в такую рань? – напустилась она на собеседника.
– Рыбка моя, я же тебя не первый год знаю, в это время ты обычно уже на ногах. Или ночка выдалась бурной, и я вырвал тебя из крепких и жарких объятий…
– Обычная ночка, – перебила звонившего Клара. – Извини, в последнее время сплю плохо, вот и бросаюсь на людей почем зря.
– Кошечка моя, я все понимаю и не держу на тебя зла, – проворковал собеседник. – Не забывай, что я твой друг и люблю тебя любой!
Клара улыбнулась. Звонивший и в самом деле был ее добрым другом, одним из немногих, кто не отвернулся от нее и готов был прийти на помощь в любое время дня и ночи.
С Костей Жуковым они познакомились на первой учебной практике и сразу нашли общий язык. С Костей вообще довольно сложно было не поладить, он и в юности был весельчаком и балагуром, душой любой компании, и только немногие знали, что за личиной радостного и неунывающего рубахи-парня скрывается человек с непростой судьбой. Родители Кости погибли, когда ему было три года. Ни мать, ни отца он не помнил, знал о них только по рассказам тетки, которая его вырастила и любила, как своего собственного ребенка. Костик рос тихим и болезненным, в школе над ним частенько насмехались, и нередко он приходил домой с расквашенным носом или в синяках, но никогда не жаловался. Большую часть времени проводил сидя в уголке с альбомом и карандашами, помогал тетке по дому, убирал, готовил. Позже он рассказывал Кларе, что берег ее как мог, но человек не властен над судьбой. Едва Косте исполнилось четырнадцать, тетке поставили страшный диагноз. Она сгорела за несколько месяцев, и Костя снова остался один. Других родственников у него не было, поэтому мальчика до совершеннолетия определили в детский дом. Те четыре года он постарался стереть из памяти. Как-то он признался Кларе, что еще в детском доме поклялся себе несмотря ни на что сохранить в душе верю в людей и любовь к жизни, и был верен этой клятве уже многие годы. После своего восемнадцатилетия Костя вернулся в старую теткину квартиру, поступил в институт, а после занятий подрабатывал в антикварной лавке в центре Москвы. Сейчас он стал одним из самых известных антикваров страны, и все еще оставался большим другом Клары, чему она была несказанно рада.
– Кость, у нас тут черт знает что творится, – вздохнула Клара, устраиваясь на широком подоконнике.
– Ты же сейчас в усадьбе Рихтеров? – голос друга стал настороженным. – Слушай, я, конечно, рад, что ты возвращаешься к работе, но я навел справки об этом Штерблихе и сдается мне, что личность он довольно мутная.
– Что ты имеешь в виду?
– Например то, что о нем буквально ничего не известно. Он появился из ниоткуда несколько месяцев назад, когда усадьбу выставили на аукцион. Лично ни с кем не общался, все дела ведет через помощника. Еще фамилия у него такая дьявольская…
– Фаустов! – подсказала Клара.
– Да-да! Именно он! Сама понимаешь, провести реставрацию такого масштаба стоит колоссальных денег, но его это как будто не волнует. Нанимает фирму какого-то Громова, о которой, в общем-то, тоже мало что известно, и тебя. Белочка моя, я знаю, что ты профессионал высокого уровня, но сама понимаешь, что в свете последних событий ты не самый лучший выбор для работы над подобным проектом. Все это несколько странно и дурно пахнет.
– Думаешь, это какой-то обман? Реставрация всего лишь прикрытие?
– Я ничего не утверждаю, душенька, но будь осторожна.
– Говорят же, что снаряд дважды в одну лунку не падает.
– Но в нашем мире возможно всякое, – философски заметил Костя. – Ладно, давай вернемся к твоему запросу. Я тут полистал старые каталоги, поболтал с коллегами и вот что выяснил. Судя по сохранившимся документам, у Рихтера была огромная коллекция предметов искусства. Одни только полотна великих мастеров оцениваются в миллиарды долларов, прибавь к этому еще ювелирные изделия, редкие камни и мы получим сумму, которую не каждый сможет даже озвучить. Так вот, все это богатство таинственным образом исчезло за одну ночь. По моим