Николай появился только ближе к вечеру. Рихтер сразу же провел друга в библиотеку, но едва тот устало опустился в кресло у камина, через потайную дверь вошла Анна. Она была бледна и держалась обеими руками за живот. Рихтер первым сообразил, что начались роды. Он хотел вызвать врача, но судя по тому, как лицо Анны исказилось от боли, времени ждать у них не было. Они отнесли Анну в спальню в потайной части дома, где несколько часов спустя Анна родила мальчика. Ребенок родился раньше срока, но, к счастью, оказался совершенно здоров.
Наблюдая за Анной и Николаем, Рихтер вдруг осознал, что за все время ни разу не вспомнил о Лизе, которая наверняка слышала стоны и крики Анны. Он тихо вышел из комнаты и поспешил в спальню своей супруги. Рихтер намеревался рассказать ей всю правду, и надеялся, что она сможет его понять. Он распахнул дверь спальни, но в комнате никого не оказалось. Взяв со столика свечу, Рихтер дошел до лестницы и заметил, что дверь в правое крыло открыта. Эти комнаты всегда были заперты и ключ был только у Рихтера. Даже слугам запрещалось заходить в правое крыло, потому что именно там был вход в подземную лабораторию Карла. Чувствуя, как в груди зарождается нехорошее предчувствие, Рихтер толкнул дверь и увидел, что его худшие опасения подтвердились – кто-то проник в лабораторию.
Он осторожно спустился вниз, удивляясь, царившей там тишине. В первое мгновение ему даже показалось, что он просто забыл запереть дверь, когда в спешке бежал в библиотеку, но, когда под ногой хрустнуло стекло, мир внезапно утратил все краски. Он смотрел на распростертое на полу тело Лизы и разбитую склянку с ядом.
– Напуганная странными звуками Лиза пошла искать мужа в лаборатории, – хрипло сказал Рихтер. – В полумраке не заметила и сшибла склянку с ядом, которая стояла на столе. Пытаясь собрать осколки, Лиза порезалась, и капля токсина попала в кровь. Смерть наступила мгновенно.
– Мне так жаль, – тихо сказала Клара. – Если бы легенда об эликсире бессмертия была правдой, он мог бы ее спасти.
– Никакой эликсир не сможет воскресить из мертвых, – с горечью сказал Штерблих, покрутив на пальце перстень, и Клара заметила блеснувшие на манжетах запонки с фиолетовыми камнями. – Рихтер похоронил ее у реки, надев на палец кольцо, в котором была капля того самого яда, что ее убил. Он сжег все свои записи и приказал заложить вход в лабораторию, чтобы стереть все напоминания о том, как он пытался обмануть смерть.
– А что стало с Анной и Николаем?
– В этой истории нет счастливых финалов, – Штерблих отвернулся. – Николай решил уехать заграницу с Анной и их сыном, но перед этим ему нужно было объясниться с женой. Накануне отъезда он отправился в свое имение. Анна прождала его до поздней ночи, но Николай все не возвращался. Рихтер умолял ее уехать с ребенком, убеждая, что Николай скоро к ним присоединится, но Анна была непреклонна. Когда до отъезда оставалось всего несколько часов, она попросила Рихтера увезти их ребенка, а сама осталась дожидаться возвращения Николая. Уже заграницей Карла настигла страшная новость – его друг скоропостижно скончался. Что стало с Анной он так никогда и не узнал.
Рихтер вырастил их сына как своего, но чувство вины и одиночества не покидало его ни на секунду.
– Я слышала, что многие подозревали графиню Самойлову в убийстве мужа. Как думаете, могло это быть правдой?
– Я бы не удивился. Она была чудовищем в женском обличье. А почему вы спрашиваете?
– Это прозвучит странно, но я кое-что видела в усадьбе. Когда я нашла дневник Рихтера, мне стали сниться…сны. Я как будто видела некоторые события, что происходили когда-то в прошлом.
– Вы видели ее? – Штерблих наклонился ближе, и глаза его лихорадочно заблестели. – Она все еще там?
– Я видела женщину, – Клара понизила голос. – Я долгое время думала, что это призрак Елизаветы Рихтер, и она пытается показать мне, что с ней сделал Рихтер. Но после вашего рассказа я понимаю, что ошибалась. В усадьбе нет призрака Лизы, там все это время оставалась Анна, которая до сих пор ждет, когда к ней вернется Николай.
– Какой ужас, – Штерблих устало откинулся на спинку стула. – Какая трагическая судьба. Она была призраком при жизни и сталась таковой и впосмертии.
– Я надеюсь, что теперь она обретет покой.
– Так много смертей в борьбе за эликсир бессмертия… Если бы Рихтер оставил свои эксперименты и выбросил из головы дурацкое предсказание, возможно, Лиза, Анна и Николай дожили бы до самой старости. Но он поверил картам какой-то гадалки и вознамерился на самом деле обмануть смерть, и в конечном счете остался совершенно один, потеряв всех, кого любил. И все слухи, что ходят вокруг его личности правдивы в одном – он на самом деле чудовище. Вечная жизнь стала бы для него заслуженным наказанием.
– Вы несправедливы, – возразила Клара. – Да, Рихтер был одержим идеей победить смерть, но в то же время, все, что он делал, было продиктовано исключительно любовью к его близким. Смерть Лизы – трагическая случайность, и вина Рихтера состоит лишь в том, что он не рассказал ей об Анне и Николае. Граф Самойлов был взрослым человеком и должен был сам нести ответственность за свои действия. Пусть он любил Анну, но фактически сделал ее пленницей, которая вынуждена была скрываться ото всех, чтобы не бросить тень на Николая. Так что злодей в этой истории отнюдь не Рихтер, который вырастил ребенка Николая и Анны, и уже за одно это достоин прощения.
– Вы слишком добры к нему, – он похлопал Клару по руке. – Рихтер этого не заслуживает. И подтверждение тому – вы, ваш друг, который сейчас на грани жизни и смерти и душа Анны, что все еще мается в стенах проклятой усадьбы. Даже госпожа Головлева, какой бы безумной она не была, тоже стала жертвой экспериментов Рихтера.
– Что будет с Головлевой и ее родственниками?
– Ее, скорее всего, признают невменяемой и отправят на принудительное лечение. Виталий понесет наказание за незаконную торговлю антиквариатом, его подруга Варя, которая изображала призрак Лизоньки, вероятно, отделается штрафом за хулиганство, поскольку напрямую в деятельности Виталия и Никиты она не участвовала, хотя наверняка была в курсе, несмотря на то что сейчас яро это отрицает.
– А какую роль в этой истории сыграла Вера?
– Сложно сказать, – Штерблих пожал плечами. – Пока следствию нечего ей предъявить.