Пфут!
Облачко пыльцы ударило в лицо первому охраннику. Он схватился за грудь, закашлялся и осел на пол, выронив оружие. Второй замер, парализованный страхом перед «ведьминым» оружием.
— Брось, — сказал Эспиноса, поднимая меч Мендосы. — Или умрешь.
Охранник бросил алебарду.
— Поднять якорь! — рявкнул Эспиноса, выходя на палубу. — Капитан Мендоса мертв! Корабль переходит под командование адмирала Магеллана! Кто против — шаг вперед!
Матросы «Виктории», разбуженные шумом, толпились на шканцах. Они видели труп своего капитана, которого вытащили на свет факелов. Они видели решимость в глазах альгвасила. И они видели Инти, чья фигура в развевающихся шкурах казалась воплощением самой Смерти.
Никто не сделал шага вперед.
Алексей наблюдал за «Викторией» в подзорную трубу.
Он видел суету на палубе. Видел, как погасли огни в каюте капитана. И, наконец, он увидел то, чего ждал.
Якорный канат «Виктории» был обрублен. Корабль начал дрейфовать.
Но не к мятежникам.
Эспиноса развернул судно и повел его к выходу из бухты, чтобы встать борт о борт с «Тринидадом».
Теперь их было три. Против двух.
Баланс сил изменился.
Но это был еще не конец.
«Сан-Антонио» и «Консепсьон» все еще оставались в руках врага. И на «Сан-Антонио» был Картахена — человек, которому нечего терять.
Алексей посмотрел на воду. Отлив был в разгаре. Течение превратилось в бурлящую реку, несущуюся к океану со скоростью скаковой лошади.
— Рубите канаты! — скомандовал он.
— Сеньор? — рулевой «Тринидада» побледнел. — Мы же разобьемся о скалы!
— Рубите! — заорал Алексей. — Мы не идем в океан! Мы идем на перехват!
Канаты лопнули под ударами топоров.
«Тринидад», освобожденный от якорей, рванулся с места, подхваченный потоком. Его развернуло кормой вперед, и он понесся прямо на выход из бухты.
Это был безумный маневр. Дрифт на многотонном паруснике в узком горле фиорда.
Алексей стоял у штурвала, оттолкнув рулевого. Он чувствовал корабль, как продолжение своего тела.
— Лево руля! — кричал он. — Еще лево! Держать по ветру!
Они пронеслись мимо «Сан-Антонио» так близко, что можно было разглядеть перекошенное от ужаса лицо Картахены на мостике. Испанец не ожидал атаки. Он думал, что Магеллан будет обороняться.
Но Магеллан атаковал.
«Тринидад» с грохотом и скрежетом врезался в борт «Сан-Антонио», ломая весла и снасти. Корабли сцепились, как два борца сумо.
— На абордаж! — взревел Алексей, выхватывая шпагу.
Но абордажа не потребовалось.
Удар потряс «Сан-Антонио» до киля. Матросы, и так деморализованные смертью Мендосы (слух уже долетел до них), побросали оружие.
Картахена остался один на юте. Он выхватил шпагу, но его руки дрожали.
Алексей перепрыгнул через фальшборт, приземлившись на палубу вражеского корабля. Его нога взорвалась болью, но адреналин заглушил ее.
Он шел к Картахене, прихрамывая, но неумолимо, как рок.
— Сдавайтесь, дон Хуан, — сказал он спокойно. — Игра окончена. Ваш депозит обнулен.
Картахена огляделся. Его люди стояли на коленях. «Виктория» и «Сантьяго» блокировали выход. Течение прижимало корабли друг к другу, не давая сбежать.
Он был в ловушке.
— Будь ты проклят, португалец! — выкрикнул он и бросился в атаку.
Это был короткий бой. Картахена был неплохим фехтовальщиком на паркете, но здесь, на качающейся палубе, залитой водой и маслом, он был беспомощен.
Алексей отбил выпад, сделал финт тростью (которую не выпустил из левой руки) и ударил гардой шпаги в висок противника.
Картахена рухнул как подкошенный.
Над бухтой Сан-Хулиан повисла тишина. Слышно было только тяжелое дыхание людей и плеск воды.
Алексей вытер пот со лба.
Система перед глазами мигнула зеленым:
[Событие]: Мятеж подавлен.
[Результат]: Полный контроль над флотом.
[Потери]: Луис де Мендоса (убит), Хуан де Картахена (пленен), Гаспар де Кесада (пленен).
[Лояльность команды]: 80% (Страх и Уважение).
Алексей посмотрел на небо. Звезды все так же равнодушно взирали на людскую суету.
— Маржин-колл закрыт, — прошептал он. — Позиции ликвидированы.
Он повернулся к Эспиносе, который подошел к нему, вытирая окровавленный кинжал о плащ.
— Что с ними делать, адмирал? — кивнул он на пленных. — Вздернуть?
— Нет, — Алексей покачал головой. — Мертвые не платят долгов. Завтра будет суд. И это будет суд не по законам Испании. А по законам Рынка.
Он посмотрел на восток, где уже начинал сереть горизонт.
Пасха наступила. Христос воскрес.
Алексей Магеллан тоже воскрес. Но теперь он был не просто мореплавателем. Он был диктатором этой маленькой деревянной империи.
И он собирался вести ее дальше. В самый ад.
Глава 8: Реструктуризация долга
Рассвет над бухтой Сан-Хулиан вступал в свои права неохотно, словно солнце само боялось осветить то, что должно было произойти на этом промерзшем берегу. Небо было цвета грязного свинца, низкое, давящее, готовое в любой момент обрушиться снегом. Ветер, рожденный в ледяных пустынях Антарктики, выл в голых скалах, заглушая стоны людей и скрип снастей. Это был не просто холод; это была физическая агрессия среды, высасывающая тепло и надежду.
Алексей стоял на узкой полосе галечного пляжа, опираясь на свою черную трость. Под ногами хрустел иней, покрывший камни скользкой коркой. Он не чувствовал холода, хотя его плащ уже покрылся тонкой ледяной глазурью. Внутри него горел другой холод — расчетливый, стерильный холод зала заседаний, где решаются судьбы корпораций.
Перед ним, выстроившись полукругом, стоял весь экипаж флотилии. Двести человек.
В центре, на коленях, сгрудились сорок мятежников. Их руки были стянуты за спиной грубыми веревками, врезавшимися в посиневшую кожу. Одежда превратилась в лохмотья, лица были серыми от страха и бессонной ночи.
Они напоминали груду мусора, выброшенного прибоем. Токсичный актив.
Алексей смотрел на них сквозь интерфейс «Торговца Миров», который накладывал на лица людей сухие колонки цифр и вероятностей.
[Кризис-менеджмент]: Этап ликвидации последствий.
[Актив]: Экипаж (человеческий ресурс).
[Текущее состояние]: Дефолт лояльности.
[Дилемма]:
Полная ликвидация (казнь). Результат: Невозможность продолжения экспедиции из-за нехватки рук.Амнистия. Результат: Потеря авторитета, повторный мятеж с вероятностью 99%.Реструктуризация.
В двадцать первом веке, когда компания оказывалась на грани банкротства из-за саботажа сотрудников, их увольняли. Здесь увольнение означало смерть. Но Алексей знал: иногда смерть — это слишком легкий выход. И слишком расточительный.
— Гонсало, — тихо позвал он.
Альгвасил Эспиноса, стоявший по правую руку от адмирала, шагнул вперед. Он был воплощением карающей длани: в кольчуге, с тяжелым мечом на поясе, его лицо